Часть пятая   К оглавлению

Глава I

 

6. Туманное будущее стало горьким настоящим.

Примерно к середине июня беременность Милы стала достаточно заметной, несмотря на природную её полноту. Мама уже несколько раз пристально присматривалась к ней, но пока ничего не говорила. Да и от взглядов знакомых ей иногда становилось не по себе. Весной ещё можно было как-то скрыть живот просторной одеждой, а летом…. А летом больше ничего не оставалось, как удалиться куда-либо от любопытных глаз. В общем, она наконец согласилась с Алексеем, что откладывать отъезд больше нельзя. Он даже купил билет на самолет до Москвы, чтоб она показала его маме, и вызвался отвезти Милу якобы в аэропорт.

Дом в Эллинском был готов лишь наполовину, однако это никак не отражалась на той его части, которая предназначалась для проживания Анатолия Михайловича, Милы и будущего ребенка. Кроме их спальных комнат, столовая, кухня, санузел, кабинет Алексея были отделаны в полной мере и достаточно комфортно. Телевизор и интернет работал через спутник достаточно сносно. Не было только никакой телефонной связи, но Алексей обещал в скором времени провести проводную линию. Хотя по большому счету в этом не было такой уж острой нужды, ведь с помощью компьютера они могли отсылать ему сообщения на сотовый телефон и получать от него ответы.

Из работ по дому Анатолий Михайлович выделил Миле лишь малую часть того, что до этого делал сам. На кухне и уборкой в общих комнатах они занимались вдвоем, стирала она только свои личные вещи. Выращиванием лекарственных растений на участке занимался только он, а вот в лес за соцветиями и кореньями она ходила вместе с ним, но только до середины июля. Затем дома лишь сортировала, чистила и выкладывала всё им собранное для сушки. Так в заботах незаметно наступил сентябрь, приближался срок родов.

Алексей решил заранее определить Милу в частную клинику для детального обследования и сохранения. О том, какое имя будет у дочки, они уже давно оговорили. В действительности, сам того не подозревая, его выбрал Анатолий Михайлович. Однажды он обмолвился, что ему всегда хотелось назвать свою дочь Светой, но его жена настояла на другом имени.

И вот, пусть даже и на несколько дней раньше положенного срока, девочка появилась на свет вполне нормальным, здоровым ребенком. Когда нареченному дедушке стало известно, что родилась Света, он был на седьмом небе от счастья. Сделать отметку в своем паспорте Алексей разумеется не мог. Но в свидетельстве о рождении и паспорте Милы естественно, записал дочь как Шишкареву Светлану Алексеевну, подразумевая, что с мамой новорожденной он находится в гражданском браке. Однако тут же настоял, чтоб Мила спрятала эти документы как можно дальше и пользовалась им лишь в самых крайних случаях, прежде хорошо обдумав возможные последствия. Молодая мама какое-то время ещё побыла в той же клинике под неусыпным наблюдением специалистов, хотя все эти предосторожности были совершенно излишни.

Росла Света совершенно некапризной, а позже вполне самостоятельной девочкой. Поэтому, по прошествии двух лет, один, а то и два раза в месяц родители оставляли её на полное попечение Анатолия Михайловича, а сами уезжали на разного рода культурные мероприятия. Концерты, спектакли, музеи, выставки и пр. в том числе в Москве и Питере. Когда Свете было больше пяти лет, Алексей отправил Милу на неделю в Париж. Всё это было неспроста. Он прекрасно понимал, что она так и не прониклась его идеей жизни в родовом поместье, и потому пытался как-то разнообразить её столь долгое пребывание в глуши. И в то время, которое они проводили вместе, всё же не упускал возможность сообщать ей те или иные факты в пользу своей жизненной позиции. И нужно заметить, эти самые факты в какой-то мере начинали овладевать сознанием Милы, потому что желание вырваться в город было не столь категоричным, как в первое время пребывания в Эллинском.

Шли годы. Вот уж Света начала ходить в школу, причем по причине некоторых обстоятельств сразу во второй класс . Когда она заканчивала третий класс, Мила всё настойчивее просила Алексея перебраться в город, чтоб дочь могла учиться в лучшей школе, чем та деревенская, в которую ей приходилось посещать. В ответ он уверял, что в начальных классах вполне можно учиться и тут. Начиная же с пятого, он что-нибудь обязательно придумает. Но когда Света заканчивала четвертый класс, произошло интересное до странности событие – Мила не только перестала настаивать на том, чтоб перебраться в город, но даже неожиданно для самой себя считала, что этого делать ни в коем случае ненужно. Для Алексея такой поворот тоже был непонятен, но он был ничуть не против.

Таким образом, Света отучилась в пятом классе, и чтоб отметить двенадцатый день рождения шестиклассницы, по традиции все снова собрались как обычно впятером. За четыре школьных года Света заметно вытянулась. Может быть, сказалась отцовская наследственность, но теперь она стала самой высокой в своём классе. При этом было бы совершенно ошибочно считать, что она была такой же худощавой как он. Нет, в целом Света выглядела вполне нормальной в этом плане. Папа с мамой, как и бабушка с дедушкой не могли нарадоваться виновницей торжества.

Правда, сентябрь выдался дождливым и холодным, поэтому во двор никто даже не выглядывал. Но и без того было весело и приятно провести этот день всем вместе.

Когда застолье уже заканчивалось, Алексей обратился к Миле:

- Кстати, тут на днях ко мне приходил твой давнишний пациент и интересовался, где тебя можно найти.

- И кто же это?

- Он назвался Шафрановым.

- Шафранов!? – с интересом переспросил Анатолий Михайлович.

- Константин…, теперь уж не помню, как его по отчеству, - дополнила Мила. – Вы знаете его?

- Сама по себе эта фамилия довольно редкая, но мне хорошо знакома.

- Он такой же высокий как я, только в два раза плотнее, - уточнил Алексей, посмотрев на него.

- Что ж, похоже на то, что это сын моего давнишнего коллеги по работе в партийных органах.

- Интересно то, - пояснил Алексей, - что впервые я столкнулся с ним, когда только пришел для знакомства на прием к Миле. И ещё тогда его лицо показалось мне отдаленно кого-то напоминавшим. Теперь понятно! Очевидно, когда я работал в комсомоле, видел вас вместе с его отцом.

- Вполне возможно, - согласился Анатолий Михайлович. – Я часто встречался с ним. Он был заслуженным человеком во всех отношениях. Участник войны, офицер, демобилизован где-то в сорок третьем году после тяжело ранения. К тому времени имел три ордена славы, что приравнивалось к Герою. Когда он более-менее поправился, его пригласили на работу в обком. Уже после войны, когда я начал там работать, он фактически был моим наставником. В твоё время он уже не работал в обкоме, но часто наведывался, и ко мне более всего.

- Вот уж и правда – гора с горой не сходятся, - удивилась Мила.

- На этот раз, мы общались на ходу, - продолжил Алексей, - поэтому я не стал его ни о чем таком расспрашивать, лишь обещал при встрече с тобой передать его желание продолжить у тебя курс лечения.

- Я, конечно, с удовольствием ему бы помогла, но как?

- А где он работает, ты не знаешь? - поинтересовался Анатолий Михайлович, глядя на Милу.

- Сам он врач, хирург-стоматолог, но занимается частной практикой. У него дома свой кабинет, где и принимает пациентов. Правда, всё это я знаю с его слов, но, кажется, он и визитку оставлял. Правда, мне его услуги были не нужны и потому адрес я не запомнила.

- Ну, с такими данными найти его будет нетрудно, – заметил Алексей. – Тем более он свой телефон мне оставил.

- А мне сейчас не помешали бы его услуги, - как бы про себя пробормотал Анатолий Михайлович, грустно улыбнувшись.

- Так в чем же дело. Я на днях договорюсь, а вы поездите к нему. Тут нет никаких проблем, Свету в школу и сразу в город. А на счет его желания продолжить консультации с нашим врачом, - Алексей обратился к Миле, - так ты ведь знаешь его болячки, и потому достаточно будет с ним пообщаться в переписке по интернету.

- Да, конечно, - не испытывая удовлетворения от его предложениения, ответила она.

В её голове только что зажглась искра надежды побывать в городе, но последние слова Алексея затушили её. Дело в том, что Шафранов страдал сердечнососудистыми заболеваниями и в её услугах мануального характера не нуждался. А консультации в области фитотерапии она и на самом деле могла давать в переписке.

- Одно мне пока непонятно, - задумчиво продолжил Алексей, - откуда он взял, что у меня с тобой есть какая-то связь. Неужели строитель всё же разболтал всем о той нашей встрече с ним?

Мама Милы, никак не участвуя в разговоре, посмотрела на него, не совсем понимая, почему его это так беспокоит. Никто больше ничего не стал говорить и на этом, собственно, закончилось празднование дня рождения их любимицы. Через два дня Алексей устроил всё как обещал. У Милы завязалась переписка с Шафрановым, а Анатолий Михайлович начал ездить к нему, но о своей связи с Милой, по просьбе Алексея, ничего не говорил.
Прошли ещё два осенних месяца, всё как обычно шло своим чередом. Но в начале декабря события начали разворачиваться совсем в другом направлении.

Однажды Алексей приехал раньше обычного, причем явно чем-то озабоченный. Света ещё была в школе, и обедали они втроем.

- Хочу сообщить вам кое-что важное, - очень серьёзно заговорил Алексей, когда закончили с обедом, но все ещё оставались за столом. – Собственно с этим я сегодня и приехал. Не могу сказать, что случившееся меня огорчает, но всё произошло как-то неожиданно. Вы ведь знаете, я привык планировать любого рода мероприятия и заранее предполагать его результат. Сейчас этот самый результат как бы и соответствует моим желаниям, но само мероприятие оказалось мне неподконтрольным. Не могу утверждать наверняка каким образом, но до моей жены дошли слухи о наших с тобой отношениях. Скорее всего, строитель всё же разболтал, хотя в принципе это совсем неважно. Кроме того, она могла просто проанализировать, что от моей деятельности денег должно быть больше, а значит, втайне от неё я их куда-то трачу. Так или иначе, она закатила громкий скандал и попросила оставить её. Когда же я спокойно сказал, что совершенно не возражаю против этого, она, как мне показалось, была сильно разочарована. Вполне очевидно, ей представлялся совсем иной финал, в котором я буду извиняться и умолять не разрывать отношения, так как в противном случае половину всего, что у нас есть, в том числе половина производственных, коммерческих и пр. объектов я потеряю. Но вы ведь знаете, что именно это, в конечном счете, я и хотел сделать. Мало того, свою долю я собирался просто продать и перебраться жить сюда. Кстати, уже нашлись покупатели на кое-что, и я запустил процесс, связанный с оформлением соответствующей документации. С другой строны, я не совсем готов ко всему этому и процесс наверняка затянется – дележ имущества занятие неприятное и продолжительное. Но одно меня радует, этот Новый Год мы будем встречать уже вместе, а к весне всё закончится и, перебравшись сюда, я, наконец, приближусь к осуществлению своей мечты.

Эта новость для Анатолия Михайловича и Милы на самом деле была как гром среди ясного неба. Пожалуй, если бы Света присутствовала при этом, то только она искренне обрадовалась бы такому крутому повороту событий. Воцарилось молчание. Видно было, что Мила сильно переживает. Она поднялась и чисто механически молча принялась собирать посуду. Но скоро руки её ослабли, и она снова села на свой стул. Анатолий Михайлович положил правую руку на стол и продолжал сидеть, слегка постукивая пальцами. Наконец он прервал общее молчание:

- Да, представлял я всё это несколько иначе, но, в конце концов, какая разница. Перевози сюда потихоньку свои вещи и….

- Пожалуй, именно в этом, - прервал его Алексей, - будут наибольшие осложнения. Кто знает, чего можно ожидать от обиженной женщины. Более всего мне теперь очень не хочется, что б она узнала о существовании дочки и этого дома вообще. Так что вещи свои я пока перевезу к сестре, а ездить сюда буду окольными путями, что б никто не проследил. А вот когда полностью закончу с распродажей и закрытием своей деятельности, тогда опасаться уже будет нечего. Свете, сами понимаете, сейчас ничего говорить ненужно. Что касается того, где ей лучше дальше учиться, так доживем до лета, там будет видно. А теперь мне пора.

Он встал и направился к выходу.

- Что он подразумевал, - наконец произнесла Мила, не то, спрашивая, не то, размышляя вслух, когда проводив Алексея, вернулась с Анатолием Михайловичем на кухню, - говоря о возможных действиях своей обиженной жены?

- Говорят, что чужая семья - потемки, - ответил он после некоторого молчания. – Мы ведь совершенно ничего о ней не знаем. Так что в такой ситуации от неё можно ожидать чего угодно. Сужу я об этом исходя из опыта своей семейной жизни.

- Алексей мне немного рассказывал об этом, - заметила Мила.

- Хочешь узнать больше? – спросил Анатолий Михайлович, подумав про себя, - «Почему бы собственно и нет. Наверно у каждого человека возникает иногда желание делиться о пережитом и даже сокровенном».

Мила ничего не ответила.

- Познакомились мы в пятидесятом, - выдержав небольшую паузу, начал он свой рассказ, - когда поступали в педагогический институт. Сам не знаю почему, но мне тогда хотелось быть учителем. В какой-то мере, быть может, тут свою роль сыграл только что вышедший на экраны фильм «Учитель». Сам я всегда жил в городе, а вот встретить свою судьбу, как мне тогда казалось, должен был обязательно в среде сельчан.

- Так вы романтик, оказывается! – слегка улыбнулась Мила.

- И даже более того! Влюбчивый был…, очень! Не помню за детский сад, хотя допускаю, но когда учился во втором или третьем классе, давно дело было, сама понимаешь, то влюбился в свою пионервожатую. И что интересно, когда по прошествии многих лет вдруг встретил её, то оказалось, что по мужу мы с ней стали однофамильцами.

- Вот это да! – засмеялась Мила. – Но мне больше понравилось на счет детского сада.

- Так это ещё не всё! Когда было лет двенадцать, родители отправили меня в пионерский лагерь, так я и там влюбился в девочку. Только она была из другого отряда, и я бегал к ней постоянно, не обращая никакого внимания на насмешки мальчишек в мой адрес.

Плохое настроение Милы после сообщения Алексея улетучилось, она смеялась от души.

- Что касается школы вообще и одноклассниц в частности, то тут…. Нет, конечно, нравилась одна, но я уже был знаком с прежним чувством влюбленности, и эта симпатия была далеко не то. А в свою будущую жену я на самом деле был влюблен. Поэтому уж точно могу сказать, что женился без какого-либо расчета, т.е. чисто по любви. Только вот о моей избраннице этого сказать никак было нельзя. До меня, конечно, в конце концов, это тоже дошло, но было уж слишком поздно.

Она, как я и мечтал, была сельчанкой, но на этом заканчивались мои романтические представления счастливой жизни. По-настоящему чувственных представителей прекрасного пола, я всегда представлял грустными и даже в некоторой степени меланхоличными. На деловых, энергичных, а уж хохотушек тем более не обращал никакого внимания. Так вот, когда я увидел её первый раз, то она как раз удовлетворяла этим моим представлениям. Но, впоследствии оказалось, эта грусть была вовсе не грустью, а подавленным состоянием после случившейся с ней крайней неприятностью. Дело в том, что со школьных лет она мечтала, во что бы то ни стало порвать с сельской жизнью и любым способом перебраться жить в город. Как я себе это представляю, скорее всего, её мать часто говорила, что если будешь плохо учиться, то будешь как она сама всю жизнь в земле и навозе ковыряться. А самым распространенным наказанием за провинность была фраза – бери тяпку и иди в огород. Откуда уж тут может взяться любовь к земле. Дело в том, что моя будущая теща была родом из Украины, причем западной Украины, и присущее ей от природы чрезмерное самолюбие и гордость передалось по наследству моей избраннице. А случившаяся с ней неприятность, о которой я говорил, была связана с тем, что до меня понравилась она одному городскому парню. По всей видимости, у него были на неё серьезные планы, так что и она была в полной уверенности, что выйдет за него замуж и станет горожанкой. Но родители этого юноши, очевидно, навели о ней справки и категорически запретили ему даже мечтать о женитьбе на ней. Был он послушным мальчиком и потому прекратил всякие отношения, что произошло как раз в тот момент, когда увидел её я. Мои родители тоже наводили о ней справки и так же пытались меня отговорить, но я оказался не таким послушным и предпочел даже поругаться с ними. И как только мы окончили институт, нам сыграли свадьбу.

Сама понимаешь, если уж я не очень прислушивался к мнению родителей, то её попытки командовать мной, как это было присуще её характеру, я категорически пресекал. Таким образом, через несколько лет совместной жизни, слава богу, жили мы отдельно от родителей, наша семейная жизнь мало чем отличалась от борьбы за выживание в плане первенства друг над другом.

Детей у нас не было долго. В то время медицина была не на том уровне как сейчас и потому проводить разного рода тесты нам даже в голову не приходило. К тому же, работа отнимала много времени, да и желание улучшить бытовые условия было для нас актуальным. Так что отсутствие детей как-то особо нас не волновало. Но вот однажды она заявила, что беременна. Родилась дочь, которую, как ты знаешь, мне хотелось назвать Светой, но жена проявила характер и дала другое имя. Девочка была светловолосой, чего в нашем роду никогда не было, но я как-то не обращал на это внимания. Уже много лет после, анализируя нашу совместную жизнь, я понял, что не являюсь её отец. Вполне возможно, что причина отсутствия собственных детей во мне самом, т.е. моем здоровье. Но тогда я уже работал в обкоме партии и подобного рода семейные разборки могли негативно отразиться на мне. К тому же, я свыкся с мыслью, что она моя дочь и делал для неё всё, что от меня зависело.

Ну, а остальное, как я понимаю, Алексей тебе рассказал. Грянула перестройка, я оказался не у дел, жена тут же потребовала развод, против чего я совершенно не возражал. Как видишь, от меня ей нужно было только её собственное благополучие, а не я сам как человек…, как душа, в конце концов. Знаешь, ничего меня так не удивляет, как поведение женщин, не о тебе будет сказано. Девочка, которую я кормил, растил, учил и даже любил как родную, вдруг вот так просто отказывается от меня и элементарно оставляет в самом бедственном положении. Пусть даже она знала, что не моя дочь, но чисто из благодарности за всё, что я для неё сделал…. А ты спрашиваешь, что можно ожидать от женщины, о которой мы вообще ничего не знаем. Да всё, что угодно, если для неё материальное благополучие превыше всего. Деньги, вот что является мерилом всего в нынешнее время.

Анатолий Михайлович, всё это время вместе с Милой занимавшийся уборкой, сел на стул у стола и погрузился в собственные размышления. Ведь далеко не всё он рассказал, а вспомнить, очевидно, у него было много чего. Для Милы столь весело начавшийся его рассказ, финал показался особенно драматичным. Она пододвинула свой стул, села рядом и взяла в ладони его руку:

- Ничего, теперь у вас есть и внучка Света, и сын Алексей и дочь Мила. Так и заживем, и всё у нас будет хорошо.

Когда впоследствии он вспоминал эти слова, то слезы непременно текли по щекам.

Хотя Новый Год они на самом деле встречали все вместе, но праздник всё же был не столь ярким и радостным. Света, конечно, ничего не знала и потому не понимала причину этого. Анатолию Михайловичу же и Миле передавалась явная озабоченность Алексея, но они ни о чем его не расспрашивали, а просто пытались разными способами поднять общее настроение.

В ожидании приезда Алексея и мамы Милы на 23 февраля Анатолий Михайлович пораньше поехал забрать Свету из школы. Они накрыли обеденный стол, и каждый про себя готовил ему поздравление по случаю праздника. Даже обедать в обычное время не стали, что б сделать это всем вместе и после двух часов всё было готово к встрече. Шло время, но их не было, хотя днем раньше Алексей в своем сообщении подтверждал, что обязательно приедут. Приподнятое настроение у каждого потихоньку улетучивалось, а вместо него появлялось чувство тревоги. После трех часов решили послать ему сообщение, но никакого ответа не последовало. К пяти часам все были уже мрачнее тучи, ведь такого не случалось никогда. Наконец, около шести часов вечера пришло сообщение – приеду послезавтра. С одной стороны это было хоть чем-то, что отбрасывало мысли о самом худшем, что могло случиться. Но то, что произошло что-то очень неприятное, понимали все. Никто даже не подумал, что б хоть что-нибудь съесть, всё приготовленное оставалось на столе в ожидании ужина.

Однако приехал он не через день, как обещал, а на следующий день. Все с тревогой вышли для встречи во двор, но он махнул рукой, что б вернулись в дом. В прихожей никто не смог даже сесть на стул, а ожидали стоя. Все понимали, что поздравлять с праздником 23 февраля и вручать подарки в такой ситуации, было бы совершенно неуместно. Наконец он зашел, держа в руке свой большой дипломат, и связку папок. Все обратили внимание на его неестественную бледность.

- Света, - не останавливаясь, сказал он почти не своим голосом, - иди в свою комнату и не выходи, пока я к тебе не зайду. А мы поговорим в моем кабинете.

Все молча повиновались. Зайдя в кабинет, он плотно закрыл дверь и знаком предложил присесть. Подойдя к своему столу и положив на него дипломат, он направился к полкам и, не развязывая стопку папок, поставил её там. Затем присел на стул, как бы переводя дух.

- Беда случилась, - проговорил он. – Сестра умерла.

- О господи! – негромко вскрикнула Мила.

Анатолий Михайлович пристально посмотрел на него:

- Как это произошло?

- Она чем-то серьезно болела? – спросила Мила. - Ты ничего об этом не говорил.

Некоторое время Алексей молчал в задумчивости.

- Пока ничего неизвестно, - наконец ответил он. – Тело отправили на экспертизу, но…. Но сдается мне, что в свидетельстве о смерти напишут неправду.

Анатолий Михайлович опустил голову:

- Понятно.

- Что понятно? – в недоумении повернулась к нему Мила, а затем снова посмотрела на Алексея.

- Я думаю, что её убили, - голос его немного дрожал.

Мила в ужасе открыла рот, но произнести ничего не смогла.

- Я решил приехать сегодня, так как завтра будут похороны, - он щелкнул замками дипломата. – Вот тут привез кое-что на сохранение.

В нем находились плотно уложенные пачки рублевых купюр разного достоинства и полиэтиленовый пакет очевидно с драгоценностями.

- Тут деньги с последнего проданного мной объекта. Я попросил покупателя расплатиться со мной именно таким образом. И тут ещё вещи, которые принадлежали сестре.

- Но для чего…? Почему? - недоумевала Мила.

Алексей, не обращая внимания на её восклицания, достал из портмоне банковскую карту:

- А тут доллары на предъявителя. Вы оба знаете место, где нужно будет всё это спрятать. После похорон приеду, расскажу детали. Теперь мне нужно ехать, так как не знаю, удастся ли вообще сегодня уснуть, ведь завтра будет трудный день.

Он поднялся и, выйдя из кабинета, направился в комнату дочери. Анатолий Михайлович и Мила пошли в прихожую.

- Вы что-нибудь понимаете! – спросила она его.

- Потом поговорим, - коротко отозвался тот.

Через некоторое время подошел Алексей, и они втроем вышли во двор.

- И вот ещё что. Я удалю в телефоне все ваши сообщения, и вы пока ничего мне по электронке не отсылайте. Свете тем более не разрешайте ничего мне писать, а лучше вообще сделайте так, что б компьютер не работал. Просто ждите меня и всё.

- Ты береги себя, - буркнул Анатолий Михайлович.

- Да, конечно, - посмотрел на него Алексей, догадавшись, что тот прекрасно его понял. - Всё будет в порядке. Я постараюсь быть как можно раньше.

С этим он сел в машину и уехал.

- Что всё это значит? – нетерпеливо наседала Мила.

- Не волнуйся, он всё сделает как надо, - успокаивал Анатолий Михайлович, решив не волновать её по возможности ещё больше. Сам же он переживал ничуть не меньше, так как понимал, что темная полоса в жизни Алексея только в самом начале.

С большим нетерпением и волнением все ждали его каждый час. На четвертый день он, наконец, приехал, но на этот раз задолго до обеда, когда Света была в школе. Машина была до отказа забита вещами, которые с Анатолием Михайловичем они сразу начали переносить в дом. Последним достал дипломат, теперь уже несколько меньших размером и протянул ему:

- Это выгрузите туда же, пожалуйста. Оба дипломата я заберу с собой.

Анатолий Михайлович направился в дом, а он подошел к Миле и обнял её.

- Я их по миру пущу, - сказал сильно изменившимся голосом.

- Кого, милый мой? – она подняла голову, что б посмотреть в его глаза, но он отвернул взгляд в сторону.

- Жену и её братца.

- Что! Это они сделали? – вырвался её негодующий возглас.

- Я в этом уверен, хотя доказательств у меня нет. Но я доберусь до правды.

Мила хотела что-то сказать, но он перебил её.

- Поезжай, пожалуйста, привези Свету, пока я с Анатолием Михайловичем разберу вещи. Дело в том, что я сюда добирался окольными путями и очень долго, так что и сегодня не могу тут задерживаться, а уехать, не повидавшись с ней, мне не хочется.

- Конечно…, я быстро, - повернулась она к дому.

- Нет, нет! Только не торопись, что б чего и с вами не случилось.

Она махнула рукой, мол, не переживай.

На самом деле Алексею ещё нужно было переговорить Анатолием Михайловичем в открытую, как мужчине с мужчиной, то есть без присутствия Милы. Как только она выехала из ворот, он позвал его. Но тот уже сам поднимался по лестнице с нижнего уровня дома, неся в руках оба пустых дипломата.

- Ты за Светой её отправил? – протягивая их к Алексею, спросил он.

- Да, нам нужно поговорить, - и жестом показал, что им нужно присесть.

Сели в прихожей за журнальным столиком друг напротив друга.

- Думаю, вы прекрасно понимаете сложившуюся ситуацию, - без всякого предисловия начал Алексей, – и объяснять долго мне не придется. Жена сговорилась со своим братом-ментом присвоить себе всё, что у меня есть. Им замыслу мешали только я и моя сестра. С ней они разделались, теперь очередь за мной и это должно случиться очень скоро.

- Ты так спокойно об этом говоришь, что мне стало не по себе, – отозвался Анатолий Михайлович.

- Со дня похорон я только об этом и думаю, так что пережил всё много раз, потому относительно спокоен.

- Но разве ничего нельзя доказать? Независимую экспертизу и прочее….

- Можно, но для этого нужно время, а его у меня нет. Мент туго знает своё дело и потому сделал всё аккуратно. С кем-то договорился, кого-то подкупил и так далее. Более всего меня сейчас волнует Мила. Они знают о моих с ней отношениях и думают, что всё своё я перевожу на её имя. Как поступят они с ней, я не знаю. Но так как юридически она мне никто, то есть чужой человек, то ничего кардинального по отношению к ней они не предпримут. Самое худшее для меня будет, если они как-либо узнают о существовании у меня дочери. Поэтому мне необходимо на какое-то время забрать Милу отсюда, что б она находилась в городе у матери. Так что примерно дней через пять я вернусь за ней, и вам придется тут одному как-то управляться со Светой.

- Ну, это как раз не такая уж проблема. Не первый раз и тем более она уже вполне самостоятельная.

- На всякий случай я с ней сегодня попрощаюсь….

- Ну, ты уж совсем…, - в негодовании Анатолий Михайлович махнул на него рукой.

- Да, нет…. Я, конечно, надеюсь, что всё обойдется, но мои чувства меня пока ещё никогда не подводили. Если Мила какое-то время будет в городе, то это может помочь и мне самому, а уж безопасности дочки тем более. Я уверен, что в худшем случае вы с ней тут вполне продержитесь. А теперь нам нужно хоть как-то растащить по углам вещи, что я привез, а то ведь я сослался именно на них, когда отправлял Милу.
И на самом деле, как только более-менее управились с ними, послышался шум колес въезжающей во двор машины. Уже через минуту Света повисла на шее отца.

- Давай-ка, мы с тобой пройдемся к источнику, - предложил он.

Пока Мила поднималась по лестнице, папа с дочкой, взявшись за руки, уже вышли во двор и направились к калитке.

- Куда это они? – вопросительно посмотрела она на Анатолия Михайловича.

- Пусть прогуляются, - невесело, как ей показалось, ответил он.

Алексею на самом деле нужно было уезжать, поэтому у источника они задерживаться не стали, а просто не спеша прошлись к нему и обратно. Что б она не пыталась расспрашивать о его делах, он сам задавал ей вопросы о школе вообще и разных предметах в частности. Когда уже подходили к калитке неожиданно спросил:

- Ты не будешь возражать, если я на какое-то время заберу маму с собой?

- А меня?

- Я бы и тебя взял, но как быть со школой? Вот начнутся скоро весенние каникулы, тогда вполне возможно, - солгал Алексей.

- Ладно, - успокоилась Света.

Когда зашли в дом он обратился к Миле:

- Я тут с Анатолием Михайловичем и Светой договорился, что в следующий мой приезд заберу тебя с собой в город. Поживешь немного с мамой.

Мила даже растерялась от такой новости и не знала, то ли радоваться ей, то ли огорчаться. Она пожала плечами и ничего не ответила. В любом случае, это произойдет не завтра, а потому есть время всё обдумать и подготовиться. Алексей попрощался со всеми и уехал. За всё это время Анатолий Михайлович не проронил ни слова, находясь в мрачном, подавленном состоянии.

Приехал он первого марта ближе к вечеру. Снова привез полную машину разных вещей, по всей видимости, из дома сестры, которую в ближайшее время намеревался продать. Мила ещё двумя днями раньше подготовила свои вещи, ведь по-прежнему они с Алексеем за всё время его отсутствия никак не общались и день его приезда точно не был известен. Ужинать было рано, поэтому сели в столовой пить чай.

- А в нашей школе, - неожиданно сказала Света, - некоторые начали разговаривать по сотовому телефону.

- Вот как! – удивился Алексей и достал свой телефон. – Да нет. Тут нет никакой сети. Наверно вышку поставили слабую или по другую сторону поселка и сюда сигнал не достает.

- Обходились мы без него и обойдемся ещё, - заметил Анатолий Михайлович, по-прежнему не улыбаясь ни по какому поводу.

- А, между прочим, это нужно проверить. Сейчас поедим на двух машинах все вместе до поселка и если на самом деле там есть сигнал, то каждое утро перед школой или после уроков вы сможете переговариваться с мамой. Она оставит вам свой телефон, завтра мы ей купим другой, и вы созвонитесь.

- А с тобой!? – бойко спросила Света.

Все взрослые переглянулись.

- Нет, родная моя! Мне звонить пока нельзя, - ласково, но очень твердо ответил Алексей.

- Но почему!? – удивилась Света.

- Так надо! – поднимаясь со стула, произнес он ещё тверже и более сурово. – Мама будет вам всё рассказывать. А теперь нам пора.

Когда приехали в поселок, то сразу поняли, что все утверждения Алексея вполне реальны и теперь через сотовую связь они будут ближе друг к другу.

Все вышли из машин, что б ещё раз попрощаться. Алексей присел напротив Светы и прижал её к себе:

- Ты не обижайся, что я так грубо с тобой разговаривал, но сейчас иначе никак нельзя. Когда-нибудь всё узнаешь и всё поймешь. Будь умницей, ведь ты уже совсем большая.

Он поднялся и направился к машине. Мила тоже поцеловала дочь и пошла за ним. Они сели и поехали по направлению к выезду из поселка. Дедушка с внучкой стояли и смотрели им вслед, пока машина не скрылась из виду. Они не знали, конечно, но, по всей видимости, чувствовали, что это расставание им обоим врежется в память на всю оставшуюся жизнь.

Всё то время, пока выезжали на ровный участок дороги, ни Алексей, ни Мила не проронили ни слова.
- Знаешь, я не говорил твоей маме, что привезу тебя сегодня.

Мила удивленно посмотрела на него.

- После смерти сестры я постоянно ночую в её доме. Сегодня мы останемся там, на ночь, а утром я тебя отвезу. Заодно по пути купим тебе телефон.

- Ой…, мне не хотелось бы там ночевать, - запротестовала было она. – Очень уж мало времени прошло после её смерти.

- Оставь предрассудки, - настаивал Алексей. – Но если уж на то пошло, то сейчас мы всё же приедем туда, а если ты и на самом деле будешь там неуютно себя чувствовать, то отвезу к маме среди ночи. Мне просто хотелось, что б ты пересмотрела оставшиеся там вещи чисто женским взглядом. И если найдешь что-то, что может нам пригодиться, в следующую поездку в Эллинский я перевезу туда.

Мила молчала.

- И ещё одно. Я дам тебе телефон Шафранова, позвони ему завтра и скажи, что сможешь его принять. Если он согласиться приехать, а как мне кажется, он обязательно это сделает, то условься с ним по времени и сообщи мне. Хочу его кое о чем попросить.

- Ладно, - несколько заинтригованно согласилась Мила, но подробности расспрашивать не стала.

Добрались до места, когда было уже совсем темно. Алексей заехал во двор, а затем проводил её в дом.

- Вон там кухня, нагрей чайку, пожалуйста. И посмотри, что есть в холодильнике, может бутерброды какие сообразишь.

За чаем как бы особо ни о чем не говорили, но сама обстановка Милу успокоила и она согласилась остаться тут на ночь. Утром поднялись довольно рано. Опять же перекусили чаем с бутербродом, и он отвез её к маме, по пути заехав в магазин за телефоном. Днем она позвонила Шафранову, но он сказал, что не очень хорошо себя чувствует. Однако встретиться с ней, как и предполагал Алексей, ему очень хотелось. Поэтому очень просил её приехать к нему домой, послав за ней машину со своим шофером. Мила сообщила об этом Алексею.

- Поезжай, конечно, - согласился он, - а я с ним позже свяжусь, может как раз через водителя.

- Ты что, его знаешь? – удивилась Мила.

- Да, он одно время работал у меня. Сегодня, наверно, мы с тобой не увидимся, так что пообщаешься вдоволь с мамой. Вечером ещё созвонимся, расскажешь как там в Эллинском. Пока!

Вскоре подъехала машина Шафранова, и водитель отвез Милу к нему. Константин познакомил её с женой и двумя дочерями, и пригласил остаться у них на обед. Но извинившись, она отказалась, пояснив, что обедает сегодня с мамой после долгой разлуки. Сделав ему массаж, Мила попросила отвезти её обратно, что и было сделано. На самом деле обед с мамой был только предлогом, ей просто нужно было сразу после обеда, когда Анатолий Михайлович забирает Свету из школы, созвониться с ними. Разговор по телефону в какой-то мере снял у каждого из них троих психологическое напряжение после вчерашнего прощания. Ближе к вечеру позвонил Алексей и предложил ей снова переночевать с ним в доме сестры.

- Я, наверно, от смены обстановки как-то неважно себя чувствую, отказалась она. - А может и простудилась или подхватила какую-то инфекцию.

- Что ж, завтра у меня будет напряженный день, и потому, возможно, даже по телефону мы не сможем пообщаться. Но вечером я приеду, и мы вернемся к рассмотрению этого вопроса, - усмехнулся он.

- Ты ещё шутишь в такой обстановке, - упрекнула его Мила. – Кстати, ты решил вопрос с Шафрановым?

- На встречу у меня не было времени, но водителем передал ему письмо. Ладно, когда будешь разговаривать с нашими, - попросил Алексей, не обращая внимания на её реплику, - передавай от меня привет и поцелуи. Пока! А то тут ко мне опять пришли.

На следующий день зная, что Алексей звонить не будет, она вместе мамой спокойно занималась домашними делами и одновременно пила настои трав от простуды и кашля. Ближе к вечеру позвонил Шафранов и попросил приехать. Так как это было воскресенье, то машину с водителем он прислать не мог. Миле было любопытно, что за письмо Алексей ему передал и, рассчитывая прояснить для себя этот вопрос, даже не смотря на собственное недомогание, она вызвала такси и поехала к нему. Однако самой ей спрашивать не хотелось, а он даже не намекал на письмо. И всё же не теряя надежды, она решила не спешить возвращаться домой. Алексей обещал позвонить, и она рассчитывала сказать ему, что б он заехал за ней сюда. Так она прождала до девяти вечера, но он не звонил. После проведенных процедур и массажа Константин почувствовал себя вполне в состоянии самостоятельно отвезти её домой. Мила попросила его проехать мимо дома сестры Алексея, но там не было никаких признаков, что в нем кто-то находится. Тогда она подумала, что может он и не собирался звонить, а сразу поехал к ней домой, но мама сказала, что никого не было. Ею овладело сильное беспокойство. Ночь она практически не спала и решила, что с утра сама должна побывать везде, где только он мог быть. Едва рассвело, Мила уже вышла из дома и начала обход. Почему-то сразу не сообразила, что прежде нужно обратить внимание на присутствие машины Алексея. И только когда подошла к дому его покойной сестры, во дворе увидела его Крузер. Она поймала такси и поехала к Шафрановым. Было уже около десяти утра, поэтому свой визит к ним она не считала слишком ранним. На звонок вышла его жена и, улыбнувшись, пригласила зайти. Константин в кабинете принимал клиента, детей дома не было. Освободился он примерно через полчаса, и она сразу спросила его:

– Ты не заметил, стояла ли машина Алексея во дворе, когда они вчера проезжали мимо того дома?

– Так ведь было уже темно, да и забор там сплошной, - ответил он. Если и можно было тогда разглядеть, то как-то сбоку. Но я не видел.

- А на счет письма, что он тебе передал, - не теряя надежды, осмелилась спросить Мила, - он больше не связывался с тобой.

Константин немного замялся, но потом всё же ответил:

- Ну, если он сказал тебе о письме, то наверно не хотел говорить о его предназначении, так как содержание мне и самому неизвестно. Оно адресовано персонально прокурору области и ничего больше. Так что дополнительных пояснений с его стороны тут как бы и не требуется.

Мила поднялась, сказала, что теперь ей нужно спешить и ушла, так и не поделившись с ними своими тревогами относительно пропавшего Алексея. На звонки он так и не отвечал. Едва дождавшись времени, когда у Светы заканчиваются уроки в школе, и они смогут выйти на связь, она набрала номер. Ответил Анатолий Михайлович.

- Света не с вами, - спросила она, даже не поздоровавшись.

- Нет, ещё не вышла, - ответил он.

- Хорошо, я не хочу, чтоб она слышала наш разговор. Сегодня второй день как Алексей на звонки не отвечает, и я его нигде не могу найти. Мне нужно с вами пообщаться, но не по телефону. Я вас попрошу, когда завтра утром отвезете Свету в школу, встретьте меня, пожалуйста, на повороте в Эллинский. Я найму машину и приеду. Только у меня может не хватить денег, что бы расплатиться, потому вам придется это сделать самому.
Он молчал. Сердце его замерло.

- Алло, вы слышите меня?

- Да, Мила, хорошо слышу. Не волнуйся, всё сделаю, - голос его был подавлен, - только на всякий случай я остановлюсь за два-три километра до поворота.

На следующий день он постарался отвезти Свету в школу пораньше. К назначенному месту подъехал, когда её ещё не было, и у него было время осмотреть внимательно всё вокруг. Нужно было как-то узнать, не следит ли кто за ней. Скоро показалась машина, которая при приближении начала замедлять скорость. Как только она остановилась, он подошел к водителю и отдал названную сумму.

- Господи, как же я сама не догадалась, что за мной могли следить, - воскликнула она, когда Анатолий Михайлович сел в машину.

- Это и понятно! Ты слишком взволнована, - ответил он.

Они продолжали стоять на месте, пока такси не скрылось из виду и ещё немного, что б убедится, что никто не ехал следом. За это время она навзрыд рассказала ему всё, что произошло.

- Успокойся, - сказал он, когда она закончила, хотя у самого сердце бешено колотилось. – Всё это ещё не факт, что произошло самое страшное.

Он завел машину и медленно поехал в сторону дома.

- Нет, нет! - настаивала она. – Его убили, как и сестру. Всё из-за денег, будь они прокляты. Как же он мог такого не предусмотреть?

«Мог, - подумал Анатолий Михайлович. – Он мог, да только слишком поздно».

- Зачем я сюда еду? – вдруг бросила она на него испуганный и почти безумный взгляд. – Мне нужно быть там.

- Тебе нужны деньги, - ответил он.

- Да…, конечно! Поедем, я возьму денег, и отвезите назад. Мне нужно сейчас быть дальше от Светы. Так считал Алексей.

- Хорошо, - немного подумав, согласился Анатолий Михайлович.

Когда заехали во двор, он не стал выезжать на площадку у парадного входа, а остановился внизу. Дело в том, что тайник со всеми ценностями находился в нижнем уровне дома. Мила быстро вышла и направилась к дверям в гараж. И хотя Анатолий Михайлович видя её состояние, поспешил следом, но всё же немного опоздал. Она зашла вовнутрь и повернула в сторону подсобных помещений. Он был в трех шагах позади неё, когда заметил, что её ноги подкосились и, скользя ладонью левой руки по стене, она начала быстро оседать на пол. Именно в этом месте прислоненный ручкой к стене стоял остро наточенный маленький топорик. Он бросился к ней, но не успел. Скользящая по стене её рука, упала прямо на остриё. Из раны сразу брызнула кровь, по всей видимости, она оказалась глубокой. Мила даже не поняла сразу что произошло и, приподняв руку, молча смотрела на рану. Анатолий Михайлович приподнял её и усадил на рядом стоявший ящик.

- Зажми ладонь и сиди спокойно, пока я сбегаю за бинтами, - быстро проговорил он, схватил топорик и унёс в подсобное помещение.

Когда вернулся, она сидела в том же положении. Вся её одежда была испачкана кровью. Он залил рану йодом и замотал бинтом. Она по-прежнему была как в забытьи.

- Идти сможешь?

Мила начала пониматься, с его помощью встала на ноги и они направились к лестнице наверх. Анатолий Михайлович повел её к дивану в прихожей и уложил на него. Затем принес из ванной полотенце и, хотя кровь уже не сочилась, свернув вчетверо, подложил под ладонь.

- Как себя чувствуешь? – спросил он, вглядываясь в её глаза.

- Теперь уже лучше, - края губ чуть дернулись в улыбке. – Наверно мне нужен был второй стресс, что б немного приглушить первый.

- Хорошо, если шутишь. Полежи немного, а дальше ты лучше меня знаешь, что делать с раной.

Она слегка кивнула головой в знак согласия.

- Зачем я только там остановился, ведь кроме меня в ту дверь крайне редко кто из вас ходит, - корил себя Анатолий Михайлович. - Да, нет, это я виновата. Мне вообще нужно было попросить вас взять деньги собой к повороту Эллинский, тогда и домой не пришлось бы заезжать. Но ничего страшного, пальцы работают, а ладонь заживет. Так что я сейчас помоюсь, переоденусь и отвезите меня, чтоб вам не опоздать встретить Свету из школы.

Ко времени, когда они выезжали из Эллинского, Мила уже полностью пришла в себя. По пути в город решили договориться о связи на тот случай, если не будет возможности разговаривать по телефону. Ему придется приезжать к дому как бывшему пациенту и от её мамы всё узнавать. Теперь же она попросила отвезти её не домой, а к Шафранову, мол, он, кстати, и рану посмотрит как хирург.

После обеда на сотовом раздался звонок из Эллинского. Мила умышленно не отвечала, потому как знала, что Света непременно захочет с ней поговорить. Она чувствовала, что не сможет сдерживать себя в разговоре с дочерью, ведь теперь она уже была уверена, что её папы не было в живых.

Наверно тогда, когда личная трагедия накатывается постепенно, человек привыкает к этому состоянию, постепенно свыкаясь со своим горем. Остаток дня и ночь у неё уже не было сил ни плакать, ни негодовать на судьбу, она просто покорилась обстоятельствам. Утром она опять пропустила первый звонок из Эллинского, но ответила на второй, который раздался позже, будучи уверенной, что это звонил Анатолий Михайлович.

- Ну, что там? – спросил он потухшим голосом.

- Всё…. Его больше нет с нами, - еле шевеля губами, ответила она.

- Его нашли?

- Я не знаю. Знаю лишь, что только смерть может не позволить ему быть сейчас рядом со мной.

- Крепись. У тебя дочь.

- Да, пожалуй, только по этой причине я ещё держусь.

Из материалов следствия.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о возбуждении уголовного дела от 8 марта 20__ года прокуратурой города М_____, по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 1 УК РФ, по факту обнаружения трупа Шишкарева Алексея.

Проведенным расследованием было установлено, что 03.03.20__ г. Около 16 часов Шишкарев Алексей уехал ночевать в дом своей покойной сестры.
В тот же день в темное время суток неустановленные лица проникли в дом, а затем в спальню, где нанесли три ножевых ранения Шишкареву А., после чего с места происшествия скрылись.

07.03.20__ г. Супруга Шишкарева – Воронова Н.И. обратилась в УВД г. М____ с заявлением о безвестном исчезновении мужа.
В ходе осмотра места происшествия были обнаружены и изъяты: шесть следов рук, наволочка, фрагмент ткани второй наволочки, вырез ткани подушки, фрагмент простыни, платок-косынка, два скоба, многочисленные смывы вещества темно-бурого цвета, на отрезки липкой ленты изъяты микроволокна с губ трупа Шишкарева А. и с лакированной поверхности дверцы шифоньера.

С целью исследования вещественных доказательств по делу были назначены и проведены ряд экспертиз.
Заключением дактилоскопической экспертизы установлено, что след пальца руки, откопированный на отрезок липкой ленты с верхней части тарелки, со стола в кухне, изъятый при ОМП оставлен большим пальцем левой руки Архановой Милы. Ещё один отпечаток пальца руки, с внутренней поверхности кружки, со стола в кухне, оставлен Шишкаревым А.И. Принадлежность четырех следов рук, изъятых в спальне не установлена.

Заключением судебно-медицинской экспертизы у Архановой М. имеется рана на пятом пальце левой кисти по ладонной поверхности, образовавшаяся от действия предмета режущего характера, в срок 01-04.03.20__г., квалифицирующаяся как ЛЕГКИЙ вред здоровью по признаку кратковременности расстройства здоровья. Учитывая локализацию раны, характер её краев, её форму маловероятно, чтобы она могла образоваться от падения с высоты собственного роста на битое стекло.
Согласно заключению судебно-биологической экспертизы №56 на трех тампонах с места происшествия, соскобе, вырезе материи с подушки обнаружена кровь, которая могла произойти от Архановой М.

11.03.20__ г. в прокуратуру г. М____ поступило письмо Шишкарева А., в котором он прямо обвиняет в собственной смерти свою жену Воронову Н. Письмо датировано 28.02.20__ г., т.е. за три дня до убийства. Письмо Шишкарев передал своему знакомому: Шафранову В.К.
Заключением почерковедческой экспертизы установлено, что текст заявления на имя прокурора города М…. от имени Шишкарева А.И. от 28.02.20__ г. выполнен им собственноручно.

Учитывая изложенное, на первоначальном этапе расследования проверялись три версии:

первая – о причастности к совершению данного преступления деловых партнеров Шишкарева;

вторая – о причастности к убийству его жены Вороновой;

третья – о причастности к убийству Архановой.