Часть вторая К оглавлению

Глава II

3. Взаимное обучение

 

Во взаимоотношениях Наю и Веты, образно выражаясь, было противостояние двух миров. Пусть он твердо сказал ей запомнить состояние и чувства того момента, когда она почти вернула себе способности видеть и слышать его так, как это было пять лет назад, но что для тринадцатилетней девочки такие наказы. Её перцептивная система диктовала свои правила, а потому дальнейшие занятия хоть и продвигались в нужном направлении, но далеко не так быстро, как в прошлом. И всё же Наю удалось в какой-то мере изменить её сознание, что положительно сказывалось на результатах последующих тренировок. Дело в том, что начав посещать школу, Вета совершенно перестала общаться с одноклассниками по собственной инициативе. Если же к ней обращался кто-нибудь, воспринимала это не так отзывчиво и дружественно, как раньше. Иначе говоря, Наю передал ей способность не обращать внимания на новые знакомства, а к прежним относиться заметно более прохладно. По его выражению, она не привязывала своё внимание к кому-либо или чему-либо, отчего постепенно с ней перестали общаться другие дети. Однако примечательным во всем этом было то, что сама Вета ничуть не переживала по поводу такого отношения к ней со стороны окружающих. Можно сказать, что теперь её и на самом деле ничего не интересовало. В то же время, не отдавая предпочтения какому-либо одному школьному предмету по отношению к другому, она вполне усваивала весь новый материал и потому в учебе считалась одной из лучших. Как можно было достичь такого, что б при отсутствии интереса к чему-либо иметь хорошие познания, известно было, наверно, только одному Наю.

Но самым главным было, что общение Веты с другими детьми и учителями, никак не ослабляли уже обретенные тренировками способности, а значит, ничего не препятствовало дальнейшему их развитию. В общем, хотя занятия с Наю давали не столь интенсивный прогресс как пять лет назад, но к середине сентября она общалась с ним со двора дома, а в октябре уже находясь в своей комнате. При этом, естественно, когда Вета выполняла домашнее задание или читала книгу, Наю так же всё воспринимал и не переставал задаваться вопросом – для чего это нужно? Впрочем, иногда он всё же спрашивал о значении того или иного понятия, которое ему, по всей видимости, было неизвестно. Она объясняла, как могла, но кто знает, правильно это делала или ошибалась в своем понимании того или иного термина. Во время одного из таких объяснений она подумала: «Почему бы ему самому не научиться читать».

- Как на счет книжки, что я приносила тогда к источнику? - вспомнилось ей. - Ты прочел её?

- Я всё ещё не знаю, что такое – читать, - пояснил Наю, – и как вы читаете. Но если это означает узнавать содержание книги, то я не успел разобраться полностью даже с первой, которую ты мне оставляла.

- Да, - согласилась Вета,научиться читать за один раз очень трудно.

- Тогда я обещал тебе рассказать об этом позже, ещё не зная, что мы больше не увидимся. Однако за прошедшие годы было достаточно времени рассмотреть разные варианты предназначения этой самой книги. Мы пришли к выводу, что в ней размещаются неким изобретенным вами способом мысли человека, который её создает. Иначе говоря, в книге находится то, что придумывает один человек, что б его мысли могли узнать другие. Очевидно, это было необходимо по той причине, что вы не имеете иного способа общения, кроме как голосом, а на большом удалении друг от друга он не поможет. Чтобы понять, как вы узнаете содержание книги, я должен видеть сам процесс чтения, и ты правильно сказала, что одного раза тут недостаточно. К тому же мне нужно находиться почти рядом с тобой, что в доме пока сделать нельзя.

- Но мы же разговариваем, даже когда я в своей комнате, - возразила Вета. - И ты видишь, как я читаю книгу. Ты знаешь, что я читаю.

- Этого недостаточно. Я удален от тебя и не могу разобраться в самом процессе чтения, то есть механизме понимания того, что содержится в книге. Как-нибудь нам нужно всё-таки попробовать приблизиться друг к другу. Но мне не советуют сейчас этого делать, считая, что ты не готова. Так что пока просто продолжим тренировки, увеличивая расстояние от источника.

- Но скоро на улице будет совсем холодно и я не смогу далеко уходить от дома, - с некоторым сожалением проговорила Вета.

- Я знаю. Поэтому предлагаю продолжить общение тогда, когда дедушка будет отвозить тебя в школу и привозить обратно домой.

Так занятия Веты и Наю продолжились самым неожиданным образом. С одной стороны они были более сложными, так как ей уже нельзя было чередовать удаление и приближение к Наю, но зато теперь их тренировки проходили каждый день, вне зависимости от погоды.

Как-то после ужина Вета сказала, что телевизор смотреть не хочет и пойдет в свою комнату почитать что-нибудь. Анатолий Михайлович уже заметил, что её перестали интересовать детские передачи, впрочем, мультфильмы тоже, не говоря уж о детских фильмах. Что касается интернета, то он и сам не хотел, чтоб она им пользовалась. «Пусть лучше читает, - рассуждал он, - общение с книгой это самое лучшее, что сейчас можно делать. Только вот маловато их у нас по-настоящему хороших». И он решил начать скачивать книги с интернета, а затем распечатывать их, тем более в кабинете Алексея для этого было всё необходимое.

В её комнату Анатолий Михайлович перетащил из прихожей большое мягкое кресло и установил в углу у окна. Тут же на стену повесил светильник, то есть устроил удобный уголок, где по вечерам она могла читать. Он и на самом деле стал неё любимым местом проведения досуга. Ей нравилось разговаривать с Наю, уютно тут расположившись.

Вета зашла в комнату, взяла любимую большую куклу, подаренную ей папой два года назад, и забралась с ногами в кресло.

- Наю, ты можешь узнать, что с мамой сейчас?

- Я знаю, - тут же отреагировал он. – С ней всё в порядке. Как я тебе говорил тогда, её изолировали и теперь она постоянно находится в закрытом помещении вместе с пятью женщинами. Мне это знакомо, ведь все пять лет, сколько мы с тобой не виделись, я вместе с другими тоже был изолирован.

- Расскажи, как это?

- До того, когда мы с тобой увиделись первый раз шесть лет назад, нас было семь человек. Мы были совершенно свободны, то есть по желанию могли находиться, где только захотим. Но после той встречи, и я тебе уже рассказывал, нас изолировали от внешнего мира полностью. Да, в отличие от твоей мамы, мы находились не в таком тесном помещении. В этом месте у источника нам был предоставлен участок земли, но лишь для того, чтоб мы сами могли обеспечивать себя пищей. Дело в том, что никакой возможности контактировать ещё с кем-либо у нас не было совсем. Понимаешь, с того времени я никак не мог общаться даже со своими родителями. А твоя мама обеспечена всем необходимым, и пусть не часто, но разговаривает и встречается с твоей бабушкой. Так что у неё всё в порядке и дальше будет не хуже, чем сейчас.

- Почему вас изолировали тогда? Вы заболели, что ли? - поинтересовалась Вета.

- Можно сказать и так, хотя на самом деле это вовсе не болезнь. Помнишь, я говорил, что мы с тобой должны усилить способности друг друга, к которым до этого лишь имели предрасположение. Я передаю тебе то, что имею сам и одновременно получаю от тебя то, что свойственно вашему миру и неизвестно нам. По сути, я постепенно перехожу в ваш мир.

- Тебе у нас интересней? – несколько заинтригованно спросила Вета.

- Я не знаю, что значит – интересней, нам это крайне необходимо. Обрати внимание, говоря - нам, я подразумеваю весь наш мир.

- А что у вас не так как у нас?

- Всё, – ответил он без промедления. – Между нами нет ничего общего, если не считать, что мы такие же люди, как вы. Мы не пользуемся голосом, что б общаться. Самостоятельно перемещаемся с одного места на другое, то есть не применяем для этого какие-то вспомогательные средства. Мы не готовим еду, а непосредственно используем в качестве пищи всё съедобное, что есть в природе. У нас нет жилищ, таких как у вас, потому что нам в них нет никакой необходимости.

- Значит, ты учишься у меня, что б узнать, как мы живем и научить других у вас жить так же? – с некоторым чувством удовлетворения спросила Вета.

Видимо для Наю было неожиданным такое понимание всего, о чем он говорил, поэтому некоторое время ничего не отвечал, как будто бы находился в замешательстве.

- Нет, - наконец решительно отозвался он,всё как раз наоборот. Но для начала мне было поручено выяснить, в чем причина того, почему вы так живете. Я обещал тебе рассказать, для чего нам вообще нужны какие-либо сведения о вашем мире. Пожалуй, теперь я могу это сделать. Причиной того, что нас семерых полностью изолировали, была наша с тобой первая встреча, так как с того момента мы стали представлять опасность для всех людей нашего мира.

- Почему? – удивилась Вета. – Я ведь только посмотрела на тебя тогда и всё!

- Да, но этого вполне хватило, что б я увидел тебя не так, как видел других. Причем не только в вашем мире, но и в нашем. Получается, вполне достаточно было мне с тобой установить связь, как ты тут же передала мне способность воспринимать всё так, как видишь сама. Тогда эта способность стала для меня столь неожиданной, что ничего другого не оставалось, как только быстрей убраться отсюда.

- Да…, ты рассказывал. Но что такого уж страшного в том, что ты стал смотреть, так как смотрю я?

- Я не знаю, что значит страшно, - пояснил Наю. – Но если по своему жизненному опыту в чем-то полностью уверен или твердо знаешь, что иначе просто не может быть, то любое неведомое и необъяснимое поневоле вызывает тревогу. Замешательство в такие моменты обычное состояние. Но иногда возникает и чувство опасности, что так же вполне естественно для человека. Однако всё это лишь первая реакция, но последствия нашей встречи оказались гораздо серьезней. Когда мы только смотрели друг на друга в первый раз, мои ощущения сразу же были восприняты остальными. А через короткое время об этом стало известно старейшинам, и как только я разорвал с тобой связь, они всех нас тут же изолировали. Когда впоследствии мы обсуждали такое их решение, то согласились, что оно было абсолютно правильным. Видишь ли, вернувшись в свой мир, я уже видел всех шестерых так же как тебя, то есть с глазами. А через короткое время каждый из них в свою очередь видел меня таким же. Никто не знал, что с нами происходит и каким образом отразиться на всех остальных. Одно было ясно, что у каждого из нас система восприятия изменяется помимо нашей воли. Но нельзя же допустить бесконтрольное распространение столь странной и необычной способности, о последствиях которой никто ничего не знал. Необходимо было выяснить причину, и единственным способом для этого было продолжить встречи с тобой.

- Поэтому я видела тебя на свой день рождения, потом когда ходила к источнику с дедушкой, - вспоминала Вета.

- Да, - согласился Наю. - Но ты всегда была не одна, а это недопустимо для начала общения. Только на следующее лето нам удалось восстановить связь, но опять же ненадолго. И хотя мы с тобой долго тренировались, и нам удалось кое-чего достичь, но ты буквально за один день всё потеряла.

- Но я не хотела этого! - извиняющимся тоном прервала его Вета. – Я не знала, что так получится!

- Я тоже думаю, что это произошло не по твоей воле, - успокаивал её Наю. – Даже пытался доказать это старейшинам, но они считали, что слишком рискованно продолжать встречи и планировали полностью всё прекратить. Нас семерых непосредственных участников, как обладателей чего-то непонятного, вообще хотели…. Впрочем, теперь это неважно…. Хотя судьба остальных шестерых человек до сих пор остается под вопросом.

- Они тебя слышат сейчас?

- Конечно. Они ведь тут, вместе с нами. Мы постоянно общаемся. А во время наших тренировок, помогают как тебе, так и мне. Когда решался вопрос продолжать или не продолжать поиск другой возможности установления связи с тобой, кто-то из них был за, а кто-то возражал. В конце концов, старейшины решили, что окончательно всё закрыть можно в любое время. А с учетом надежности нашей изоляции от остального мира, ничего не мешало сделать это позже. Не знаю, что повлияло на такое решение, и вполне возможно был получен какой-то знак от высших форм. Но, как мне кажется, они сами поняли, что другой связи с вашим миром, кроме как через нас двоих, больше может не представиться. А именно это было главной целью – узнать, что происходит в вашем мире.

- И что у нас такое необычное происходит?

- Я, конечно, могу ответить на этот вопрос, но он довольно трудный для твоего понимания. Давай отложим его до завтра. Дедушка собирается посмотреть, чем ты тут занимаешься, а затем тебе нужно ложиться спать.

- Да, пойду принимать душ, - Вета поднялась с кресла и направилась к дверям, но затем становилась. - А когда мы вот так как сейчас разговариваем, ты всегда меня видишь или нет.

- Могу видеть, могу и не видеть.

- Лучше сказать – могу смотреть, могу не смотреть, - поправила его Вета.

- Нет, - возразил Наю. - Смотришь ты, потому что используешь для этого глаза. А я вижу, и смотреть мне необязательно.

- И видишь меня как пятно или уже нет?

- Опять же, - и так, и так.

- Тогда не смотри, когда я купаюсь, - попросила Вета, несколько смущаясь.

- Ладно, - как всегда с безразличием ответил Наю, а затем спросил: – Почему? Я везде вижу тебя одинаково.

- Всё равно…, не смотри, – и она вышла из комнаты.

На следующий день, когда после школы она садилась в машину, то на заднем сиденье заметила целую упаковку пластиковых папок.

- Дедушка, зачем они нам?

- Сегодня скачал для тебя с интернета книжку и даже с картинками. Точно так буду распечатывать и другие хорошие книги, а чтоб листы не рассыпались и не терялись, будем держать их в этих папках.

- На полках в папином кабинете, как он складывал свои папки?

Анатолий Михайлович смутился, упрекнув себя в том, что мог бы сам догадаться придумать другой способ хранения листков, тем самым не возрождать её горькие воспоминания об отце.

- Да, – потухшим голосом согласился он, и коль уж все равно зашла речь об Алексее добавил. – Если не возражаешь, туда мы будем складывать и эти папки. Дело в том, что где спят, книги хранить не рекомендуется. В твоей комнате их лучше не оставлять, если только не читаешь как учебники.

Ничего не ответив, она погрузилась в воспоминания о папе.

Во время школьных занятий Анатолий Михайлович готовил обед, естественно, сам. Поэтому по приезде домой они сразу сели обедать. Затем вместе убирали со стола, и она принялась мыть ложки, тарелки и стаканы, так как кастрюли и сковородки затем мыл он. Пока она занималась всем этим, дедушка вынес отпечатанные листы, вложив их в папку, и вручил их внучке.
В своей комнате за столом Вета вытащила листы и прочитала название - "Маленький принц". Внизу первой страницы она обратила внимание на детские рисунки, а затем прочитала там же сверху:

Прошу детей простить меня за то, что я посвятил эту книжку взрослому….

«Так эта книжка взрослым или детям?» - спросила она сама себя, откладывая в сторону папку с листами, и принялась доставать учебники из ранца.

Да, возможностей для общения с Наю у Веты теперь было значительно меньше, чем пять лет назад. Само выполнение домашних заданий затягивалось иногда до позднего вечера. К тому же и из школы она возвращалась позже, потому что уроков с каждым годом становилось больше. Вот и сейчас, она ещё не закончила со всеми предметами, как дедушка пришел звать её на ужин, вновь приготовив его самостоятельно.

- Эта книга в папке, что ты мне дал, для детей или взрослых?

- Она очень полезна тем и другим, - он слегка улыбнулся, очевидно довольный тем, что внучка заинтересовалась книгой.

- Если будет что-то непонятно, ты спрашивай. Мы даже можем читать её вместе. Думаю, тебе должно понравиться.

- Я ещё уроки не все сделала, - отозвалась она, выходя из дверей.

Поужинав, он остановил принявшуюся убирать со стола внучку:

- Иди…, иди, занимайся. Я сам всё сделаю, времени достаточно.

Вернувшись в комнату, Вета села за стол, дочитывать географию. Она раскрыла было учебник, но затем взяла папку и вытащила несколько первых листов.

- Это что? - спросил Наю. – То же книга?

- Да, - она поднялась со стула и направилась в кресло, прихватив с собой листы. - Только дедушка сам её напечатал, поэтому она не такая, как настоящие книги.

Вета принялась читать и Наю, само собой, так же всё воспринимал. Прочитав две первые части, она решила вернуться к чтению географии.

- Это сказка для взрослых, - прокомментировав, она поднялась с кресла.

- Что такое – сказка? - поинтересовался Наю.

- В сказках написано то, чего на самом деле не может быть. Неправда, которую взрослые просто придумывают для детей.

- Зачем?

- Не знаю, - Вета открыла учебник. – Наверно, что б дети читали то, что им понятно. Книги для взрослых они не поймут.

- Тогда эта книга должна быть какой-то особенной, - заметил Наю, - если это сказка для взрослых.

- Мне показалась неинтересной, - не согласилась она с ним, а затем спросила: - Ничего, если я буду её читать вместе с дедушкой?

- Это даже лучше, - уверенно ответил Наю. – Я буду одновременно узнавать, как каждый из вас понимает содержание.

- Хорошо! Дай я географию сначала дочитаю, - попросила Вета.

Наю замолчал и ни о чем больше не заговаривал, пока она не принялась складывать школьные принадлежности в ранец.

- Вета, мне тут посоветовали спросить у тебя кое-что. Представь, если бы мы не встретились, и пять лет назад не произошло всего того, что мы с тобой делали вместе. Называлось бы сказкой то, что мы теперь спокойно разговариваем, когда ты в своей комнате, а я даже не в доме? Что вот так можно общаться, даже не видя друг друга, да ещё и не пользуясь голосом?

Ей никогда не приходили такие мысли в голову, и теперь она не знала, что можно ответить.

- Я понимаю, ты об этом не думала, - немного погодя, пришел ей на помощь Наю. – Ладно, после выясним, а теперь иди, попроси дедушку почитать.

Она взяла папку и пошла в прихожую, но там уже его не было.

- Дедушка! – негромко позвала она.

- Я тут, - отозвался он, и чуть погодя вышел из своей комнаты.

- Дедушка, давай ты мне почитаешь эту книжку. А то я начала читать и она мне не очень понравилась.

- Вообще-то уже не время для чтения, пора бы собираться ко сну. Но если только пару страниц.

Она по привычке забралась с ногами в один угол дивана, он сел с другой стороны и начал читать. Странное дело, но когда она слушала даже то, что только сама читала, содержание казалось гораздо интересней. Может ей вообще не нравилось читать, потому как любила только слушать, когда читают другие. Но с другой стороны, слушая, как читала мама, да и дедушка тоже, ей всё равно не было так интересно. Может сейчас проявлялось во всем этом процессе какое-то участие Наю. Но Вете такие мысли не приходили в голову, она просто слушала с большим вниманием. На том месте, где автор книги извинялся, что плохо рисует, Анатолий Михайлович остановился.

- Ну, как, - спросил он.

Вета бросила на него быстрый взгляд, как бы от неожиданного вопроса.

- Интересно! – немного погодя проговорила она. – Похоже на сказку, но не такую, какие я читала раньше.

Затем взяла у него папку и пошла в свою комнату, готовиться ко сну.

Прошло несколько, недель. Однажды, пообедав после возвращения из школы, она как обычно помогла на кухне, а затем сказала дедушке, что хочет погулять во дворе.

- Конечно! - согласился он. – Погуляй!

Заканчивался октябрь, на улице хоть и было солнечно, но всё же довольно холодно. Одевшись, Вета вышла во двор, посмотрела по сторонам и увидела у беседки Наю.

- А если тебя дедушка увидит?!

- Не увидит, - возразил он. – Я узнаю, как только он захочет посмотреть где ты, и успею скрыться.

- Скажи, - спросила Вета, направляясь в его сторону, - ты знаешь только, что я думаю или что думает он тоже?

- И его тоже воспринимаю, - как всегда безразличным тоном ответил Наю.

- Ты можешь, узнавать, что думает любой?

- Нет. Мне известны мысли только того человека, кого знаешь ты. Я вообще знаю о вашем мире лишь то, с чем так или иначе связана ты.

- Но я очень мало где была, мало что видела. Только телевизор смотрю и на компьютере фильмы иногда.

- Мало где была…, мало что видела…, - повторил Наю, как-то необычно медленно произнося слова. При этом он перевел взгляд в сторону, куда-то мимо неё и замолчал, не закончив фразу.

У Веты не было никаких упорядоченных мыслей, она лишь стояла и смотрела на него.

- Может именно это и есть то, - как бы очнувшись через какое-то время, продолжил он свою мысль, - что позволило нам встретиться тогда…, первый раз.

Она хорошо воспринимала его слова, но не понимала смысла сказанного и хотела было уже спросить об этом, но он продолжал.

- Нет, не так. Это позволило ей тогда увидеть меня. Конечно…, именно ей…. Она была свободной от излишних привязанностей, не задействованного на разные вещи внимания. Да, именно это не дает другим людям их мира видеть нас. Их внимание до предела загружено чем-то другим. А она тогда была свободна и чиста. А мы никак не могли понять, почему яркость её формы заметно выше, всех других людей, которых нам приходилось видеть. И считали это лишь некой особенностью, которой в других местах обладают другие люди их мира, не встречавшиеся нам.

Наю произносил всё это непривычно быстро, и Вете показалось, что его слова предназначены кому-то другому, хотя рядом никого больше не было. Теперь она вспомнила его вчерашний рассказ о тех шестерых из его мира, которые прямо на этом месте находятся вместе с ним уже шесть лет. Вета начала озираться по сторонам, останавливая взгляд на том или ином предмете, но ничего такого не заметила.

- Ты с кем-то разговариваешь, - наконец спросила она.

Наю перевел взгляд на неё.

- Можно сказать, что говорю я, а они слушают.

- Те, о которых ты мне рассказывал?

- Да.

- Почему я их не вижу даже как пятна?

- Потому, что они в нашем мире, а я тут…, в вашем, но могу с ними общаться, - пояснил он и тут же попросил: - Закрой глаза.

Как только она закрыла, сразу же услышала его вновь:

- Открывай. За тобой идет дедушка, поговорим позже.

Вета открыла глаза, когда эта фраза ещё звучала в её голове, но Наю уже не было там, где он только что стоял.

«Следующий раз, - подумала она, - когда он попросит закрыть глаза, нужно закрыть их не совсем и посмотреть, как он исчезает».

- Ничего не получится, - раздался его голос.

Вета застенчиво хихикнула и направилась в дом.

Открыв дверь, она увидела, что дедушка стоит напротив неё, по всей видимости, собираясь выйти во двор.

- Ты за мной? – и, не дожидаясь ответа, подошла к шкафу для верхней одежды. – Я уже иду делать уроки.

Отступив в сторону, пропуская внучку, Анатолий Михайлович продолжал смотреть на неё. Уж в который раз за последнее время случалась такое, что в его сознании начало обретать не то, что бы закономерность, но скорее ощущение deja vu. Уж несколько раз когда просыпался, вздремнув на диване в прихожей, она выходила из своей комнаты. То когда хотел позвать её и попросить о чем-либо, она уже шла к нему с предложение помочь. То как сейчас собирался выйти во двор в её поисках и вот так сталкивался с ней лицом к лицу. Если бы такое происходило раз-другой, но уж слишком часто повторялись такие и другие подобные ситуации. И каждый раз, не находя логического объяснения, он быстро всё забывал до следующего подобного случая.

Сняв верхнюю одежду, надев домашние тапочки, Вета направилась к себе в комнату.

- Когда же мы будем приближаться друг к другу? – спросила она Наю, закрывая за собой дверь. - Сейчас во дворе можно было бы попробовать.

- Пожалуй, - ответил Наю. – Но сегодня произошло не менее важное событие. Пока ты тут будешь занята уроками, нам нужно обсудить его со старейшинами, а потом поговорим.

До того времени, пока Вета не вернулась после ужина в свою комнату, он с ней больше не заговаривал. Она взяла следующие листы из папки «Маленький принц» и забралась в свой любимый уголок. Наю, по всей видимости, уже следил за тем, как она читала о том, что Маленький принц любил смотреть на закатное небо.

- Да, смотреть на закатное небо очень хорошо, - раздался его голос. – Но я не понимаю, что там автор хотел сказать в начале.

Она прочитала ещё раз.

О Маленький принц! Понемногу я понял также, как печальна и однообразна была твоя жизнь. Долгое время у тебя было лишь одно развлечение: ты любовался закатом.

- Что ты тут не понял?

- На счет того, что жизнь Маленького принца была печальна и однообразна. И что означает – развлечение и любоваться?

Вету несколько удивили его вопросы, ведь ей тут всё казалось вполне ясным и понятным.

- Печальна, значит, в его жизни не было радости, - пояснила Вета. – А однообразна, наверно, это когда дни похожи друг на друга. Когда не происходит ничего такого, чем бы сегодняшний день отличался от вчерашнего.

- Давай сначала поговорим о печали и радости, - немного помолчав, предложил Наю. – Ты можешь сказать, когда у тебя радость, а когда печаль?

Вета на некоторое время задумалась.

- Перед тем как встретиться с тобой весной, узнав о случившемся с папой и мамой, - наконец ответила она, - я бежала к источнику и плакала. Это была моя печаль. Когда пять лет назад, шагая вперед-назад на одном месте, я первый раз научилась видеть тебя на шаг дальше обычного, я радовалась этому. Помнишь?

- Помню, - теперь Наю в свою очередь задумался, а может ещё и общался со своими.

Некоторое время они совсем ни о чем не разговаривали.

- Знаешь, - проговорил он так, как будто с трудом возвращался из забытья, - я так и не понял того и другого твоего состояния. В том и другом случае мне были совершенно непонятны твои действия, и я ещё тогда хотел попросить тебя объяснить их, но ситуация не позволяла это сделать. Впоследствии я считал это не столь уж важным, ведь главным были наши тренировки. А вот теперь, как мне кажется, именно оно является важным. Расскажи мне ещё что-нибудь, о радости и печали.

У Светы приоткрылся рот от удивления.

- Ты что, никогда не знал радости, не веселился? Ты никогда не грустил, не огорчался?

- Не знаю, - неуверенно проговорил Наю, - может и знал, но не знал, что это именно радость или печаль.

- Но ведь бывает так, что ты долго не видишь свою маму или папу? - почти скороговоркой спросила Света.

- Бывает, конечно, - ответил Наю как бы не понимая, какое отношение имеет её вопрос к его пояснению.

- Но ведь ты же скучал без них, разве тебе не хотелось быть вместе с ними? Значит тебе было грустно и печально. А когда, наконец, ты встречался с ними, то тебе было приятно, и ты радовался. Вот это и есть печаль и радость.

- Снова непонятные слова – скучал, грустно, приятно, радовался.

- Скучать, значит скучать, - Света не знала, как ещё можно объяснить это слово.

- Нет, я не знаю, что это всё означает, - заметил Наю. - Я никогда не хотел быть вместе с родителями, и когда встречался с ними, то отношение к ним от этого не менялось. Они просто мои папа и мама в любой ситуации.

Вете нечего было сказать об этом, как, впрочем, и мыслей у неё сейчас не было никаких. Она даже не знала, как можно охарактеризовать её состояние в этот момент – недоумение, растерянность или она просто остолбенела.

- Ладно, - прервал паузу Наю, - может, как-нибудь позже вернемся к этому вопросу, чтоб разобраться и понять. А что касается автора этой книги, то он рассказывал о мире Маленького принца с позиции вашего мира, а значит с точки зрения своего понимания, своего представления. Что бы иметь представление о другом мире, нужно там побывать. Но мир Маленького принца он сам же и придумал, то есть он ненастоящий, хотя кое в чем схож с нашим.

- А наш? – поинтересовалась Вета. – Наш мир похож на ваш?

- Я ещё не знаю вашего мира и пока могу сказать, что есть только две вещи, которые у нас являются общими - вы такие же люди как мы и планета у нас одна. Всё остальное в нашем и вашем мире своё. Но планета и люди неразрывны с природой, а точнее – то и другое есть часть природы. И вот в этом как раз заключается причина, по которой я нахожусь в вашем мире.

- Расскажешь?

- Видишь ли, до недавнего времени, то есть примерно сто лет назад, не возникало никаких проблем в нашем существовании. Но затем с планетой что-то произошло, природа стала изменяться в худшую сторону. Мы не могли найти причину происходящего у себя и решили, что искать её нужно в вашем мире. Но у нас нет возможности просто перейти сюда и уж если не помочь устранить проблему, то хотя бы узнать, что происходит. Однако даже таких мест как у нашего источника, где есть возможность увидеть хотя бы маленькую часть вашего мира, на самом деле очень мало по всей планете. И это ещё не всё. Такие места находятся там, где людей почти не бывает, где они лишь изредка появляются. Но место у этого источника оказалось особенным и только потому, что твой папа построил тут каменное сооружение особой формы. Зачем и почему он это сделал, для нас является полной загадкой. Но нас семерых на постоянное разместили тут, для наблюдения за происходящим в этом месте вашего мира.

- Но я видела тебя одного тогда у источника, - совсем сбитая с толку таким количеством информации, проговорила Вета.

- Нам  это так же было непонятно. Единственным предположением было то, что во мне есть что-то отличное от всех остальных. Я говорил тебе об этом не раз.

- Да, помню.

- И даже то, что ты увидела меня одного, оказалось настолько неожиданным и необычным, что нас тут же изолировали. Единственная связь, которая осталась, была лишь с самым сильным старейшиной и только тогда, когда он сам решит. При этом он тщательно готовится к общению с нами, а по окончании, насколько я представляю, проводит с собой длительный процесс очищения.

- Интересно, - удивилась Света, - что в тебе такого страшного, что после разговора с тобой нужно долго чиститься?

- Так ведь в том и дело, что никому и ничего неизвестно о той способности, что приобрели мы, семь человек. Понятно лишь одно, если ты передала мне её сама того не подозревая, то для каждого человека вашего мира это является вполне обычным. Когда и каким образом у вас появилась такая способность, является ещё одной задачей, которую мне необходимо выяснить, с твоей помощью. Быть может именно это связано с тем, что природа планеты становиться с каждым годом всё хуже. Вот потому и такая предосторожность со стороны наших старейшин. Никто из нас не мог даже предположить, что у меня получится с тобой то, чем мы сейчас занимаемся. И это настолько важно для всех, что даже представить трудно. И ни ты, ни твой дедушка от нас теперь никак не отделаетесь. Мы убережем вас от всего, что вообще может случиться, потому что связь с тобой есть самое важное для всего нашего мира.

- Если ты переходишь к нам, то тебе нужно научиться говорить.

- Я знаю, и это для меня будет самым сложным. Впрочем, не только говорить, а полностью стать одним из вас, не теряя связи со своими.

- И одежду поменять и постричься, - усмехнулась Вета.

- Наверно, - согласился Наю. – Но прежде всё же нам нужно попробовать приблизится друг к другу, а потом и прикоснуться. Вот это меня больше настораживает. И все же как-нибудь нужно это сделать. С завтрашнего дня погода не позволит нам встречаться во дворе, так что будем пока читать книги.

- Я ещё уроки не сделала, - сообщила Вета, - а их сегодня у меня много.

Иногда объем домашнего задания был настолько большой, что не оставалось возможности даже на чтение «Маленького принца». Да и работы по дому отнимали некоторое время. Иногда по вечерам и чистить снег возле ворот Вете приходилось вместе с дедушкой, чтоб утром можно было выехать в школу. Но по субботам после занятий по той причине, что выполнение домашнего задания можно было отложить на воскресенье, как правило, у неё была возможность читать вместе с Наю.

Прошло несколько недель, зима была в разгаре. В один из таких субботних вечеров, когда погода не позволяла гулять во дворе, Вета забралась в любимое кресло, прихватив с собой несколько листов из «Маленького принца». Пока она читала о переживаниях героя по поводу своей розы и её шипов, Наю не перебивал, но одна фраза заинтересовала его.

…Она заботливо подбирала краски. Она наряжалась неторопливо, один за другим примеряя лепестки. Она не желала явиться на свет встрепанной, точно какой-нибудь мак. Она хотела показаться во всем блеске своей красоты….

- Знаешь, когда прошлый раз эту книжку читала сначала ты, а потом дедушка, - остановил он её, - то он воспринимал содержание не так как ты. Давай попробуем ещё раз сделать так же. Пусть он прочитает то, что сейчас прочитала ты. Я никак не могу понять, в чем тут заключается мысль автора. Может станет более понятно, когда я узнаю, как он всё это воспринимает.

- Ладно, я пошла, - Вета взяла листочки и направилась к двери.

Анатолий Михайлович сидел в прихожей и смотрел новости по телевизору. Когда она подошла, протягивая листочки, он пультом выключил телевизор, взял их и принялся читать.

- Тут что-то непонятно, - спросил он, закончив ту часть, которую только что она начинала читать с Наю.

- Нет, теперь всё понятно? - ответила она, встала с дивана, забрала листы и направилась к себе.

Дедушка посмотрел вслед внучке непонимающим взглядом.

- Положи на стол то, что мы только что прочитали, - попросил Наю, как только Вета зашла в комнату, - и отойди в сторону.

Она разложила на столе три листа и показала на первый, а затем на третий.

- Вот тут начало, а тут конец, - пояснила она и направилась к креслу.

Когда она села и повернулась лицом к столу, Наю уже стоял там и внимательно вглядывался в текст. Прошло несколько минут, но он продолжал стоять не двигаясь.

- Как же сложно всё тут у вас, - заключил он, – и бессмысленно. Ты читала - воспринимала одно, он читал - воспринимал по-своему. А мысль автора несколько другое, и понимание дедушки ближе к нему, чем твое.

- Откуда ты знаешь, если не можешь читать, и даже с буквами не знаком, - с оттенком недовольства спросила Вета.

- А ты никогда не спрашивала себя, почему мы с тобой понимаем друг друга? – повернулся к ней Наю. – Я ведь не разговариваю с тобой как дедушка, и ещё не до конца понимаю, как вы это делаете. Но общаюсь с тобой и ваши мысли мне известны.

Девочка не нашла, что можно на это ответить.

- Ладно, не буду больше тебя сегодня отвлекать, нужно обсудить всё со старейшинами. А тебе можно пока заняться домом, - и он процитировал фрагмент из «Маленького принца», который, по всей видимости, оказался в данный момент как раз кстати.

…Есть такое твердое правило. Встал поутру, умылся, привел себя в порядок - и сразу же приведи в порядок свою планету. Непременно надо каждый день выпалывать баобабы, как только их уже можно отличить от розовых кустов: молодые ростки у них почти одинаковые. Это очень скучная работа, но совсем не трудная….
 

Часть четвертая