Часть третья К оглавлению

Глава II

4. И вновь о далеком прошлом в ожидании будущего

 

Долгие месяцы в ожидании суда для Милы были просто мучительными. Но в конце сентября особенно тяжелое событие терзало её душу, - день рождения дочки. Свете исполнилось тринадцать лет, и Миле казалось, что она не переживет этот день. Ничего ни ела, ни пила, лишь ждала скорейшего наступления ночи, чтоб забыться хотя бы во сне. Упав на нары, вновь погрузилась в воспоминания прошлого.

Тогда они совершали десятидневный круиз по Волге на недавно отремонтированном теплоходе «Президент», и свободного времени было предостаточно. Алексей как обычно не упускал возможность приводить ей всё новые и новые факты для обоснования своего мировоззрения. Иногда это её раздражало, но, как правило, слушала с интересом, особенно, когда он приводил примеры из истории разных народов в разные эпохи.

………….

- С того времени как я дважды попадал в те необъяснимые ситуации, о которых ты уже знаешь, меня начало интересовать всё, что так или иначе было связано с силами, которые нами управляют. Нет, скорее всё же не управляют, а исходя из непостижимых нами смыслов, так или иначе, вмешиваются в наши судьбы. Известно ли тебе что-либо о демиургах? В восточной философии есть бог Брама, который по сути является Вселенским разумом. А демиург, он своего рода сила этого разума, строящего вселенную. Так вот это и есть та самая сила, которая, вмешиваясь в жизнь человека, так или иначе, направляет нас.

Я взял с собой книгу «Учителя мудрости». Под Учителями Мудрости автор подразумевает людей, которые владели знаниями демиургов. Мне кажется, я смогу узнать тут много чего интересного для себя. Вот послушай.

…В восьмом веке, после завоевания Персии, арабы могли проникнуть далеко на север и восток, и был определенный момент, когда они, в принципе, могли даже предпринять поход на Китай. Однако к девятому веку ситуация стала диаметрально противоположной. Персы вновь обрели независимость, а Турецкие государства Трансоксании открыто враждовали с халифом. Туркестан, в итоге, стал Исламской территорией, хотя независимой от арабов или персов. Несмотря на войны, и в том числе гражданские, а также конфликт между Багдадом и Бухарой, Туркестан сохранял свое значение, отчасти, в силу своих природных богатств, и, кроме того, как связующее звено между Китаем, Индией, Персией и Римской империей.

Хотя Ислам был преобладающей религией, позиции Ассирийской Церкви все еще оставались прочными. Христианство укрепило свои позиции в Китае и было, некоторым образом, связано с Буддизмом, по крайней мере, по мнению правителей Китая и Туркестана. В Балхе и других городах восточного Туркестана процветали буддийские монастыри. Севернее, кочевые племена Тюрков и Монголов придерживались традиции Великого Духа и руководства шаманов. В то же время, Зороастризм вовсе не прекратил своего существования в качестве религии, и различные Исламские источники упоминают о храмах "огнепоклонников". Таким образом, Туркестан был местом пересечения многих традиций и национальностей. Вместе с тем, ему также угрожала колоссальная волна захватнических войн, которой предстояло за два века разрушить старый мир и ознаменовать начало нового цикла, хотя тогда об этом могли знать лишь очень немногие.

В этих условиях, Учителя Мудрости предприняли ряд неординарных шагов. Задача заключалась в демонстрации силы смирения и слабости, что должно было снова вернуть человечество к любви.

Для начала, давайте определим разницу между Суфизмом, как его обычно понимают, и традицией Учителей, которых часто называют Суфиями. Вероятно, следует также отличать суфиев Аравии, Месопотамии, Сирии, Африки и Испании, то есть, "южных суфиев", от суфиев Персии, Туркестана, Афганистана и Кавказа, или, "северных суфиев". Суфии Турции занимали промежуточное положение, разделяя определенные представления и тех, и других. Родиной южных суфиев были, в основном, страны, ранее бывшие христианскими, и они приняли христианскую концепцию Бога, как любви, а также считали единение с Богом в любви высшей целью духовного пути. В этом, безусловно, их представления совпадали с позицией христианских святых. Северные суфии, в свою очередь, понимали положение человечества гораздо глубже, и знали, что тайна любви заключается в смерти человеческой самости, в результате унижения и самоотречения.
Эти мысли уже проповедовались такими исламскими учителями из Багдада, как Баязид Бистами и Юнаид, еще до десятого века.

Десятый век стал для Центральной Азии периодом относительного затишья и процветания. В сравнении с другими периодами, столетие правления Саманидов в Туркестане осталось в памяти народа как время всеобщего благосостояния. В то же время, Саманиды были ртодоксальными мусульманами, и питали глубокое уважение к местному священству. Последнее было враждебно настроено по отношению к проповедовавшим новые идеи учителям, которые становились все более популярным среди народа. Одним из этих учителей был великий философ Ибн Сина, больше известный в Европе под именем Авиценна.

Сельджукский Султан Санджар владычествовал над всеми странами к северу и к югу от Амударьи. В течение двадцати одного года, с 1109 по 1130, Бухарой правил Арслан Хан, глава дома Караханов. За годы своего правления, ему удалось украсить Бухару множеством прекрасных сооружений, а также собрать при своем дворе поэтов и ученых. Благодаря известности Багдада, правители, желавшие продемонстрировать свою независимость от приходившего в упадок Халифата, выставляли напоказ свою либеральность и свободу, предоставленную учителям различных религий и культов. Нашлось место для Буддийских храмов, Христианских церквей, и даже Волхвы продолжали следовать своему древнему Зороастризму.
Нам, привыкшим считать Европу центром культуры Средних Веков, трудно представить себе, насколько европейское искусство и наука обязаны Востоку.

В начале второго тысячелетия учение любви и унижения начинало распространяться в Туркестане. Тогда же появился первый Учитель Мудрости. Это был Абу Йакуб Ходжа Йусуф из Хамадана. Йусуф родился в 1048 году и умер в 1143 году, в возрасте девяноста пяти лет.  На момент его рождения, начиналось владычество Сельджуков, которое продолжалось в течение трех веков, постепенно перемещаясь на запад, к Малой Азии. Я упоминаю здесь это историческое событие, поскольку оно объясняет связь Йусуфа с древним центром Учителей Мудрости, к северу от Мосула. Третий из преемников Йусуфа написал в его биографии  о связи Учителя с Христианством и Волхвами, а также с "учителями других религий".

Будучи довольно молодым, в возрасте тридцати пяти лет, Йусуф уже считался учителем, и первым удостоился титула "Ходжа",  который при Сассанидских правителях присваивался Визирю, первому советнику монарха. Биограф описывает Йусуфа, как высокого стройного человека с тонкими чертами лица и золотистыми волосами. Он был рябым, но всегда веселым и улыбающимся. Одеждой Йусуфу служила заплатанная шерстяная накидка.

К 1080 году у Йусуфа уже была группа учеников. Из Хамадана в Бухару с Йусуфом отправилось одиннадцать человек. Среди них был первый Турецкий Учитель, Ахмад Ясави, и другие люди, позднее имевшие большое влияние на обширной территории от Китая до Константинополя.

Таким образом, Йусуф поселился в Бухаре, где в течение шестидесяти лет был Великим Учителем. До последних лет своей жизни он держался в стороне от общественных дел, и избегал контактов с правящими классами. Среди последних были военные лидеры, крупные землевладельцы, богатые торговцы международного уровня, а также ортодоксальное мусульманское священство. Все деньги, которые оказывались в распоряжении Йусуфа, тратились на бедных, так как он не принимал подарков лично для себя. Он был внимателен ко всем, и испытывал глубокое сострадание к попадавшим в беду. 

Йусуф беспристрастно относился ко всем религиям; его любовь имела универсальный характер, и ощущалась всеми, кто приходил к нему. Волхвы, все еще остававшиеся в Бухаре того времени, регулярно навещали его. Йусуф говорил: "Все люди знают, что любовь – это Высшая Сила, которая объединяет человека с Богом. Но любить может лишь тот, кто освободился от себя". Освобождение от себя в этой традиции называлось итлак. В отношении Бога часто использовался термин Хакк, Истина, что практически однозначно указывает на связь с концепцией Ахуры Мазды, Духа Истины. Найти Бога,  значит найти Истину, тахкик. Этот термин является практически полным синонимом слова итлак. Я, в свою очередь, подразумеваю под  "трансформацией" освобождение человека от себя и обретение Истины.

Йусуф Хамадани замечателен, прежде всего, не своим новаторством, а тем, что был избран внутренним кругом Учителей в силу своих необычайных духовных качеств. Помимо всего прочего, он был очень хорошим человеком, смиренным и непритязательным, питавшим беспредельную любовь к своим ближним. Пусть даже его последователям удалось достичь более высоких стадий трансформации, Йусуф сыграл уникальную роль в истории Учителей Мудрости. Он жил открыто, так чтобы его могли видеть и слышать обычные люди. Он не занимал никаких постов в государственной иерархии, не был верховным волхвом, христианским патриархом, как Тимофей великий, или одним из великих мусульманских факихов, теологов, занимавших очень высокие посты при дворе. Даже в последние десять лет своей жизни в Мерве, когда его школа была известна во всей Персии и Туркестане, а ученики стекались из Египта, и даже Испании, Йусуф продолжал жить, как бедный человек. Он зарабатывал собственными руками, и не позволял своим ученикам покланяться себе, что было характерно для всех остальных учителей. Несколько великих братств дервишей, доживших до наших дней, считают, что у их истоков стоял Ходжа Йусуф.

…………….

В объятиях этих и многих других воспоминаний, Мила провела в камере два месяца, но в самой её жизни ничего не менялось. За это время мама приезжала к Миле четыре раза. Первые два свидания вообще длились не больше часа, говорить попросту было не о чем. Между собой они уже все давно обговорили, а то, о чем хотелось бы поговорить, они не могли себе позволить. Мало ли, может свидания вообще прослушиваются или даже записываются на видео. Рисковать было нельзя. Но на третье свидание мама привезла с собой несколько газет и маленький карандаш. Когда Мила ела что-либо из привезенной домашней еды, она наливала в стакан воду или компот, отрывала маленькую полоску от края газеты и мелким почерком писала сообщение о Свете. Как только та прочитывала, быстро забирала записку и проглатывала её, запивая из стакана. Вначале Мила хотела рассердиться, но потом поняла, что такой вариант общения практически безопасный и лишь подивилась маминой выдумке. На четвертом свидании уже и сама писала ей заранее продуманные вопросы и уничтожала записки таким же способом. Конечно, о происходящем в Эллинском кроме записок они теперь могли обмениваться и полу фразами. В общем, теперь Мила была в курсе домашней обстановки и несколько упокоилась по поводу дочери.

В остальное же время снова и снова погружалась в воспоминания.

………………

В 1205 году, Шейх Авхад ад-дин из Кимрана передал свой метод Ибн аль-Араби из Дамаска. Тем не менее, методика Учителей не нашла на Западе такого же признания, как и в Центральной Азии. Здесь особую роль сыграл Ходжа Ахмад Ясави.

Вскоре после своего окончательного посвящения, Ахмад вернулся в Ташкент, и открыл школу с преподаванием пути Учителей на Турецком языке. В течение долгих веков Ташкент был центром традиции сама, гораздо более древней, чем Ислам. Ахмад поддерживал дружеские отношения с Буддийскими монахами, и делился с ними секретами Учителей. Йусуф Хамадани хотел, чтобы после его смерти Ахмад Ясави продолжил его дело, но не хотел отрывать Ахмада от его изумительной работы на востоке. Поэтому, дело Йусуфа продолжил святой Ходжа Хасан Андаки, который поражал своих учеников своей смиренной жизнью, открывшей ему 
тайны, непостижимые для обычного человека. Он вел аскетический образ жизни, но не призывал своих учеников следовать этому пути.

Хасан, в свое время, сопровождал Хваджу Йусуфа в поездке в Багдад. Он умер в 1059 году, в возрасте девяноста лет, и никто не решался возложить на себя его обязанности. В конце концов, все Учителя решил просить Ахмада Ясави приехать в Бухару, куда переместились из Мерва оставшиеся ученики. Ахмад пробыл в Бухаре три года, после чего передал лидерство одному из величайших Учителей, Хвадже Абд аль-Халику Гудждувани, и возвратился в Ташкент, где и прожил остаток жизни. Рашахат повествует, что в возрасте шестидесяти трех лет Ясави решил отказаться от всего своего имущества и переселиться в келью, которую он построил своими собственными руками. Он продолжал учить в течение пятидесяти лет, сосредотачивая основное внимание на трансформации через 
самодисциплину и унижение. Он остался в памяти людей, как человек, источавший любовь и способный творить чудеса.

Ходжа Ахмад следовал правилу вех Учителей и никогда не принимал личных подарков. Он зарабатывал себе на жизнь вытачиванием деревянных ложек. Легенда повествует о том, что он обычно клал ложки в корзину, навьюченную на его осла. Осел ходил по улицам, и если кто-нибудь брал ложку, то он не отходил, пока в корзинку не положат деньги за покупку. Вечером осел 
возвращался к хозяину, и Ахмад брал из корзинки деньги на пропитание. Несмотря на уединенную жизнь, Ахмад Ясави имел колоссальное влияние во всем Туркестане. Несколько весьма важных орденов дервишей считают своим основателем Ахмада Ясави.

……………

- Смотри-ка что получается, - чуть ли не воскликнул Алексей, - ислам в понимании истинных его адептов аналогичен христианству! Может быть на самом деле основы того и другого в этих учениях общие. Что привело к тому, что нынешние мусульмане и христиане оказались враждебными по отношению друг к другу. Как мне кажется, это проделки тех и других церквей, потому как проповедуют не само учение своих пророков, а каноны своей религии.
Ещё тогда, когда Алексей читал и комментировал её всё это, Мила не переставала удивляться его широчайшему кругу интересов. Тогда она не понимала, зачем он вообще занимается этим и зачем ему это всё нужно. Собственно и теперь, вспоминая всё, она не могла найти ответ на этот вопрос. Тогда ей просто было интересно, а теперь – потому, что ничего другого не оставалось.

…………….

Хваджа Мухаммад Бахауддин Шах - Величайший Учитель четырнадцатого века, основатель ордена дервишей Накшбанд.
 Еще будучи ребенком, Бахауддин обладал необычайными дарами ясновидения и целительства. Его духовные возможности были очевидны еще в самом начале его пути.
      "Когда я был маленьким мальчиком, отец взял меня с собой в Самарканд, где мы встретились с главными духовными лидерами города. Мне довелось несколько раз молиться вместе с ними. Через некоторое время мы вернулись в Бухару и остановились в Квазри Арифане. Тогда же мне подарили головной убор дервиша, который когда-то носил великий святой, Азизан Али Рамитани. Как только я надел его, мое внутреннее состояние полностью изменилось. Мое сердце наполнилось любовью Бога, которая с тех пор не покидала меня, куда бы я ни шел".
      Бахауддин также встал на путь унижения и кротости. Будучи еще молодым человеком, он однажды помолился: "Господи, дай мне сил вынести тяготы этого пути, и позволь мне пройти через все труды и страдания, возможные для меня". Моя молитва была услышана, и я много страдал в дни моих поисков, но теперь пришло время мне стать учителем, и я был освобожден от бремени труда и страданий".
Из истории Бахауддина Накшбанда можно многое понять о совмещении внутреннего действия с подготовкой под руководством Учителя. В одном описании Бахауддин приводит типичный случай из своей жизни. Не совсем ясно, произошло ли это до или после того посвящения, о котором только что велась речь. Он пишет:
     "Однажды, я впал в экстатическое состояние. Я снял с себя всю одежду и укутался в овечью шкуру. С голыми ногами и головой, я стал бродить по пустыне. Я все бродил и бродил, и мои ноги были исколоты бесчисленными колючками. Вдруг я почувствовал, что должен незамедлительно отправиться к Амиру Кулялю. Когда я вошел в дом, Амир спросил:

"Кто это?" Стоявшие вокруг сказали: "Бахауддин, господин". "Вышвырните его вон". Они взяли меня под руки и вышвырнули за дверь, захлопнув ее перед самым моим носом. Во мне вспыхнула ярость, и моя душа жаждала отмщения. Но мне на помощь пришла благодать божья, и я сказал: "Это унижение служит способом служения Всемогущему. Это должно быть так, и не может быть 
иначе". С этими словами я положил свою голову перед дверью дома Амира. Всю ночь я не отходил от двери. Когда наступило утро, Саид вышел из дома, чтобы пойти на молитву, и задел ногой мою голову. Увидев меня распростертым, он протянул руку и поднял меня. Затем он привел меня в дом и вынул колючки из моих ног, ласково разговаривая со мной. Потом он снял свой собственный кафтан и надел его на меня, сказав: "Сын мой, только ты достоин носить этот кафтан".

Картина этого момента никогда не покидает меня. Я вижу себя и своего шейха вместе. Каждый раз, когда я выхожу из дома, я смотрю на порог, но я еще ни разу не видел дервиша, положившего голову на землю. Больше нет учеников: все они стали шейхами".

Лишь в возрасте пятидесяти лет Ходжа Бахауддин взял на себя роль муршида. В этом качестве он пробыл двадцать четыре года, вплоть до своей смерти в 1389 году.
………………

Прошло ещё два месяца, и в конце декабря начался судебный процесс.
 

Часть пятая