Часть шестая К оглавлению

Глава II

7. Новый год закончился, чудеса продолжаются

 

После того, как Наю отправился в кабинет, Вета вслед за дедушкой зашла в кухню.

- Ты сейчас сказала, что знаешь, о чем он думает, - негромко проговорил он, не поворачиваясь даже в её сторону, чтоб не встречаться взглядом, потому как самому это казалось абсурдным.

- Не всегда, - вполне спокойно и в какой-то степени даже равнодушно как Наю, ответила она. – Если он разговаривает со мной, то слышу, а когда разговаривает со своими, то нет.

- Тут что, ещё и другие есть? – Анатолий Михайлович даже замер на несколько секунд, ожидая её ответ.

- Я их не вижу, дедушка, но Наю говорил, что они помогают мне и тебе, и не допустят, чтоб с нами что-либо случилось.

- Помогают? Почему? И что с нами может случиться?

Она ненадолго задумалась.

- Знаешь, - наконец проговорила внучка, - я ведь рассказала тебе только о тех случаях, когда видела его или встречалась с ним. Но чтобы объяснить всё, мне нужно рассказать обо всем, чему он меня учил и о чем рассказывал, а для этого нужно много времени.

- Я просто не могу поверить, что не сплю, - пожал плечами Анатолий Михайлович. – Но с другой стороны удивляюсь тому, как спокойно себя чувствую в такой ситуации.

- А как, по-твоему, почему ты не обратил внимания, что при морозе на улице Наю пришел к нам в одном халатике и почти босиком?

Анатолий Михайлович снова на секунду замер, вспомнив с удивлением, что он и на самом деле оказался столь невнимательным. Теперь же ясно представляя внешность Наю, пояснил:

- Это не халат, а балахон. Грубый дерюжный балахон, который в далекой древности носили монахи и отшельники.

- Наю мне уже давно говорил, - продолжала она, - что кроме него их тут ещё шесть человек и именно они сделали так, чтоб ты не обратил внимания на его внешний вид.

- Ладно, - чувствуя, что ему трудно даётся эта информация, дедушка прикрыл глаза и слегка помотал головой, – давай не будем продолжать и займемся столом, а то ведь у нас гость как-никак.

- Не знаю, - с сомнением ответила Вета, - предложить еду мы, конечно, ему можем, но думаю, он ничего есть не будет.
Дедушка посмотрел на неё, но своё мнение высказал не сразу:

- Наше дело предложить, а там как хочет.

В общем, Анатолий Михайлович уже начал свыкаться с мыслью, что их гость хоть и необычный, но вполне реальный молодой человек. Помощники Наю сделали своё дело, и теперь всё должно пойти несколько проще.

Когда они вдвоем закончили со всеми приготовления, впрочем, для этого потребовалось не так уж много времени, ведь готовили всего на троих, на часах было только семь, то есть время позднего ужина.

- Я позову его?

- Зови, - отреагировал Анатолий Михайлович, а сам приготовился наблюдать, как она зайдет сюда вместе с гостем, и он будет перемещаться своим необычным способом. Однако едва внучка приблизилась к дверям, Наю, как будто ожидавший за ней, вполне обычной походкой зашел в столовую и посмотрел сначала на неё, а потом на дедушку. По всей видимости, он был предупрежден о неправильном действии, а может и сам понял свою оплошность с перемещением, что привело к негативной реакции Анатолия Михайловича.

- Нужно сесть за стол, - в голос сказала Вета и показала на стул для него. – Вон там.

Наю послушно подошел к указанному ей стулу и сел. Заранее зная, что передвигать стул он не будет, она поставила его близко к столу. Тем не менее, занять своё место ему не составило никакого труда. Дедушка как глава семьи сел с торца стола, а Вета напротив Наю с другой стороны. Анатолий Михайлович налил ей и ему сладкой газированной воды, а себе небольшую стопку водки.

- Если ты собираешься остаться в нашем мире, - опять в голос обратилась она к Наю, - тебе нужно больше разговаривать и привыкать к нашей еде. Попробуй что-нибудь съесть и выпить газировки.

- Я попробую, - сказал он в ответ, а про себя добавил для неё, - не обращайте на меня внимания, мне так будет легче.

- Дедушка, - передала его просьбу Вета, - он сказал, что б мы вели себя как обычно и не смотрели на него, как будто его нет с нами.

- Легко сказать, - буркнул тот в ответ, выпил и закончил фразу, - но мы постараемся, коль это желание нашего гостя.

Как она и предполагала, несмотря на её же последующее предложение, Наю не притронулся к еде, и лишь наблюдал, как они принимали пищу. Закончив с ужином, дедушка с внучкой мысленно гадали, чем же им теперь заняться, ведь до полуночи было ещё много времени. Вскоре к их обоюдному удовлетворению Наю сам пришел на помощь.

- Если у дедушки пока нет других дел, - передал он свою просьбу через Вету, - не мог бы он почитать то, что находится по тому адресу, о котором я тебя спрашивал?

По всей видимости, для него на самом деле не существовало никакой другой заботы, кроме изучения материала в папках, находящихся в кабинете Алексея. Она озвучила эту просьбу, которая показалась Анатолию Михайловичу очень даже кстати. Он слегка дернул плечами и направился с внучкой в прихожую одеться, перед тем как идти в холодный кабинет.

Когда дедушка открыл ссылку, Вета предупредила, что произносить вслух ничего ненужно, а просто внимательно читать находящийся там текст. «Чем бы мне ещё заниматься в предновогоднюю ночь!» - подумал Анатолий Михайлович, пока ещё не осознавая, что все его мысли Наю прекрасно воспринимает. И всё же он постепенно заинтересовался казавшимся ему поначалу совершенно неинтересным материалом, причем в такой степени, что с головой ушел в чтение, забыв даже обо всем остальном. Вете в свою очередь это занятие показалось совершенно неинтересным, и она ушла в прихожую смотреть новогоднюю программу.

Кто знает, на самом ли деле Анатолий Михайлович сам увлекся чтением или это было воздействие на него Наю и его команды, но когда Вета зашла в кабинет и сообщила, что до двенадцати осталось полчаса, он не сразу оторвался от экрана монитора.

Настало время дедушке с внучкой поднять свои бокалы под бой курантов, а затем поздравить друг друга с Новым годом. Наю наблюдавший за всем этим процессом, а лучше сказать – ритуалом, так и не смог понять смысл всего происходящего. Однако не стал вмешиваться и расспрашивать всё по той же самой причине – тут не было никакого для него интереса, так как перед ним стояла совсем другая задача.

Зная, что в скором времени дедушке и Вете нужно будет готовиться ко сну, обычным для них способом общения он попросил её открыть входную дверь, чтоб наблюдающий за ним Анатолий Михайлович мог видеть, как он вполне нормально выходит из дома. На то, что он никак не отреагировал на наступивший Новый год, ни малой степени не участвовал в празднике, эмоционально был совершенно равнодушным и ушел не попрощавшись, хозяева даже не обратили внимания. В то же время она передала дедушке желание их гостя прийти завтра, когда они проснутся.

Со следующего дня как-то так получалось, что Наю в большей степени проводил время с дедушкой у компьютера, чем, как это бывало раньше, общался с Ветой, хотя у неё начались зимние каникулы, и в школу ходить было ненужно. Когда Анатолий Михайлович считал, что у него есть дела поважней или материал казался неинтересным, он распечатывал его и складывал в дополнительные папки. Тогда Наю читал или, как он выражался, воспринимал мысли автора, самостоятельно.

Так незаметно прошла не только пора каникул, но и зима. За это время Анатолий Михайлович распечатал материал по всем ссылкам, и ему лишь изредка приходилось пояснять Наю те или иные понятия и термины. Это было очень даже кстати, ведь с наступлением весны у него заметно прибавилось забот по домашнему хозяйству, и большому земельному участку с лекарственными травами. Так что в доме, если кому сказать, никто бы не поверил, оставался один Наю. Но времени зря он не терял, чем заметно пополнил свой словарный запас и теперь в большей степени разговаривал голосом. Практически всегда ходил, а не перемещался с места на место, сидел и даже лежал на скамейке в беседке. Иногда он брал в руки тот или иной предмет, находящийся в доме, чего раньше никогда не происходило. В общем, он становился полноценным человеком этого мира. Единственно, что было неизменным, это его внешний вид в балахоне.

И вот однажды, он сообщил дедушке и Вете о том, как через полгода будет проходить процесс получения паспорта.

- Старейшины решили, - начал он, - что вам нужно вместо мамы Милы представить другую женщину. Само собой разумеется, искать её в вашем мире было бы очень рискованно, поэтому она будет от нас. Из шести человек, которые находятся тут со мной, две женщины и одна из них возьмет на себя эту роль.

- Она что, похожа на маму? – первой спросила Вета, хотя Анатолий Михайлович тоже хотел задать этот вопрос, и они оба заинтересованно посмотрели на Наю.

- Она будет выглядеть так, как это будет необходимо, - пояснил он. – Дело не в ней, а в том человеке, который на неё смотрит.

Дедушка с внучкой ничего не поняли и в недоумении переглянулись. Наю знал об этом, но уточнять не стал.

- Скоро она сможет показаться, и тогда вы сами всё поймете, - наконец добавил он.

- А почему не сейчас? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Вета.

- Притом, что во мне есть предрасположенность к вашему миру, о чем я много раз говорил, мне понадобилось семь лет, что б освоиться здесь. И то я ещё не в полной мере, такой как вы. Её же начали готовить к переходу сюда только полгода назад. И хотя на моем примере это происходит быстрее, но всё же она ещё не готова.

- Хотелось бы это сделать пораньше, - заметил Анатолий Михайлович. – Не помешало бы перед летними каникулами показаться ей в школе вместе со Светой, а то там уже подозрительно относятся к моим пояснениям, что её мама так долго находится на лечении.

- Если только показаться, - отреагировал Наю, - но только так, чтоб ей не пришлось ни с кем разговаривать. Лучше когда там будет много людей, и каждый был бы занят чем-то более важным, чем захотеть пообщаться с ней.

- В конце мая будет последний звонок, - вспомнила Света, - тогда уж точно никому не будет дела до нас. Все будут заняты выпускниками.

- Что ж, тогда мне придется пораньше показать её вам, - немного помолчав, ответил Наю, - Посмотрим, как вы сами отреагируете.

Прошла неделя и в воскресенье перед полуднем это произошло. Теперь уже Наю, заходя в дом или какую-либо комнату, сам открывал дверь, но по-прежнему дедушку с внучкой никогда и никак не приветствовал. Они привыкли и не обращали на это внимания, в доме он уже стал как бы своим. Наю попросил их сесть на диван в прихожей, предупредил, что сейчас она зайдет и направился к входной двери.

- Сейчас она будет выглядеть такой, как она есть на самом деле, - прокомментировал он, берясь за дверную ручку. – Не забывайте, она совершенно не может не только разговаривать, но общаться мысленно с тобой Вета, а уж с дедушкой тем более.

Он открыл дверь. Прямо за ней стояла женщина, которая кроме как лицом мало чем отличалась от самого Наю, хотя с виду была заметно старше. Стройная, с длинными, но более светлыми, чем у него волосами, в таком же балахоне и обуви. На её лице, как у Наю, вообще отсутствовали какие-либо эмоции, и лишь по слабому движению головы и рук можно было определить, что она не статуя, а живой человек. Наю закрыл дверь, как показалось Вете, практически пред её носом.

- Теперь, - предупредил он, - вы увидите вместо неё свою маму Милу.

Немного подождав, он снова открыл дверь.

- Мама! – закричала Вета, вскакивая с дивана.

- Нет! – дедушка успел схватить её за руку и заставил сесть на прежнее место. – Это не мама.

Внучка не верила ему, она прекрасно видела, что в дверях стояла именно её мама, в своем платье и туфлях. Но дедушка крепко держал её и не отпускал. Наю только прикрыл дверь и тут же снова открыл. Там снова стояла чужая женщина. У Веты брызнули слезы из глаз, и, повернувшись к дивану, она упала на него вниз лицом. Наю закрыл дверь.

- Да! – заключил Анатолий Михайлович, поглаживая внучку по голове. – Ничего не скажешь, впечатляет!

Воцарилось долгое молчание, и только Вета потихоньку всхлипывала. Вскоре она поднялась, и подсев ближе к дедушке, обняла его за шею. Наю продолжал стоять у двери.

- Мы предполагали, - наконец заговорил он, - что для вас это будет тяжело. И всё же вам обоим нужно не просто привыкнуть к ней, но и относиться как к своей. Иначе в глазах других людей эта женщина не сможет выглядеть как ваша Мила. Сегодня ей не стоит больше показываться, но с завтрашнего дня она будет присутствовать в доме дольше и дольше. При этом вам нужно хорошенько усвоить, что общаться с ней каким-либо образом вы не сможете.

- Да, - согласился Анатолий Михайлович, - привыкать нам на самом деле нужно и начинать это делать как можно раньше. Но меня волнует ещё и другой вопрос, тут нас только двое, кого ты заставил видеть Милу в этой женщине, но там будет много людей, и многие из них будут смотреть на неё. Получится ли это? Это ведь просто массовый гипноз нужно устроить.

- Я не знаю, что такое гипноз и разбираться с этим сейчас не буду, - пояснил Наю. – Однако я тут в общем даже не причем. Впрочем, и это не так важно. Главное, если мы беремся всё устроить, то сомневаться в результате ненужно. Кое-что о людях вашего мира мы уже узнали и потому волноваться не следует.

- Но всё же, - наконец спросил Анатолий Михайлович, - нельзя ли сделать так, чтоб я с внучкой видел эту женщину такой как она есть, а все остальные как Милу. Нам так легче будет привыкнуть.

- Конечно, - уверенно заявил Наю. – Оно и на самом деле так будет для вас проще.

Прошло три недели, и новоиспеченная мама Мила уже стала такой же своей в доме, как и Наю. Единственно только от неё никто не слышал даже никаких звуков. Она ни к чему не прикасалась и, тем более, ничего не брала в руки. Передвигалась, садилась, вставала как тень, но с каждым могла находиться практически рядом. В общем, на праздник последнего звонка они приехали все вместе, причем по совету Наю, хоть и не прикасались друг к другу, но она всегда находилась между ними. Люди, ранее знавшие Милу, естественно были в курсе её длительной болезни и когда кивком головы приветствовали её, не смущались, что не видели в ответ приветственной улыбки. Лишь один раз Анатолию Михайловичу пришлось прервать более тесное общение с классной руководительницей Веты. Он увидел, как она направилась к ним, и поспешил ей навстречу, чтоб остановить на полпути. После коротких объяснений, что Светина мама ещё не в полной мере восстановилась и плохо разговаривает, та ему поверила и лишь передала пожелания скорейшего выздоровления. В общем, на обратном пути Анатолий Михайлович был в хорошем настроении, он остался вполне доволен этим мероприятием. Заехав во двор, дедушка с внучкой вышли из машины, а когда, повернувшись в сторону своей спутницы увидели, что её уже нигде нет, оба облегченно вздохнули.

Начались летние каникулы. Появились условия для более длительного пребывания Наю и Веты на улице, а значит и дополнительное время для тренировок. Однако теперь ситуация складывалась несколько иначе. Наю в большей степени тяготел к чтению всего, что находилось в кабинете Алексея, но и Вета в какой-то мере поостыла к столь однообразным занятиям. Нет, она, конечно, очень хотела быстрей вернуть домой маму, но вспоминая, сколько времени и усилий ей требовалось на то, что бы только вот так общаться с ним во дворе или пусть даже в доме…. И потом Наю как-то заявил, что дальнейшие занятия будут ещё трудней. Он понимал её настроение, но так как сам обещал ей вернуть маму, то не мог первым предложить отказаться от этого. Поэтому дальнейшие тренировки хоть и давали результат, но столь незначительный, что обучение Веты до необходимого уровня могло занять долгие годы. Он рассчитывал на то, что с началом летних каникул у них будет больше возможности для более плотных и усиленных тренировок, но в то же время понимал, что при отсутствии у неё твердого желания учиться, дело вообще может застопориться. Поэтому Наю, решив показать ей кое-что новое, однажды проявил инициативу.
- Встретимся сегодня позже у источника, нужно, что б были сумерки.

Когда вечером она ещё только не спеша шагала по дорожке, он начал объяснять ситуацию:

- Я уже практически полностью научился смотреть на всё в вашем мире. Мне кажется, я смотрю на окружающее так же, как смотрите вы. Старейшины решили, что и ты готова для того, что б начать видеть мир так, как видим его мы, то есть мы должны показать тебе реальный мир. Ты достаточно свободна от связей с другими людьми, у тебя практически нет каких-то желаний, привязывающих к тем или иным предметам вашего мира. У тебя достаточно хорошая яркость свечения, так что сил должно хватить. Но главное, твоё стремление помочь маме будет способствовать обретению новых навыков.

Половину из того, что он перечислял по отношению к ней, Вета не поняла, но всё же несколько смутилась и немного насторожилась, так как не знала что, собственно, он ей предлагает.

- Тебе нужно освободиться от всего, что на тебе и надеть наше, - огорошил её Наю, когда она остановилась в двух шагах от него, стоявшего как раньше у проёма в источник.

- Это ещё зачем, - сильно смутившись, отреагировала Вета.

- Всё твоё будет мешать, так как на тебе нет ничего природного. А чтобы показать наш мир, тебе нужна полная свобода. Одежда там, - он кивком головы указал во внутрь источника.

Она зашла и увидела лежащим на камнях такой же балахон, как на нем или в котором была та женщина. Вета взяла его в руки и только теперь смогла ощутить, насколько он груб и даже вот так на ощупь, почувствовала, как неудобно ей в нем будет. Но делать нечего. Она переоделась, и с несколько оттопыренными в сторону руками от ощущения грубой ткани вышла наружу.

- Сейчас тебе нужно просто закрыть глаза и несколько раз повернуться на одном месте, что б потерять направление, то есть ты не должна знать, в какую сторону повернута лицом. Затем, не открывая глаз, покрутишься ещё на месте и остановишься в том положении, которое тебе покажется более благоприятным. Но по-прежнему не открывай глаза, и не волнуйся, мы проследим, что б ты не потеряла равновесие.

Вета закрыла глаза и принялась топтаться на одном месте, постепенно поворачиваясь. Она практически сразу потеряла ориентировку, но определить то направление, которое ей больше нравилось, никак не могла.

- Я не знаю, - наконец сообщила она, не открывая глаз и продолжая поворачиваться, - где мне лучше остановиться.

- Попробуй не вращаться постоянно, а остановиться ненадолго, а потом немного повернуться и снова постоять.

Вета продолжала искать направление ещё несколько минут. Если бы она была одета в свою одежду, в которой было достаточно комфортно, то вряд ли вообще получила бы более приятное ощущение. Но так как балахон был явно не столь удобен, то, в конце концов, в одном направлении почувствовала себя несколько лучше.

- Наверно, вот так, - остановившись, сказала она.

- Хорошо, понятно. Только не открывай глаза. Теперь мы немного поработаем.

Через какое-то время как будто через веки, Вета начала различать более светлые пятнышки на темном фоне. Причем, было такое ощущение, что видит она их не только перед собой, а по бокам и даже несколько позади.

- Теперь потихоньку приоткрывай глаза, - сказал Наю, – но не открывай их совсем.

Вета, естественно, не знала, в какую сторону стоит лицом и на что смотрит. Вместе с тем, по мере того как она приоткрывала глаза, светлые пятнышки не исчезали, как ей казалось должно было произойти, но оставались на своем месте. Теперь она поняла, что они это деревья и кусты на склоне возвышенности. Вета повернулась в ту сторону, где стоял Наю, и сквозь слегка приоткрытые глаза так же увидела на том месте светящееся, вытянутое вверх пятно. Сразу за ним и по бокам было ещё несколько похожих пятен, но она не обратила на них внимания, а глядя прямо на Наю продолжила потихоньку приоткрывать глаза. Затем приподняла голову, переведя взгляд вверх на деревья и кусты на возвышенности. Они имели несколько другие формы, но так же были светлыми пятнами. Вета вернула взгляд на Наю, и тут ей показалось, что пятна находящиеся за ним пришли в движение и направились к ней. От неожиданности она широко открыла глаза, - перед ней стоял прежний Наю и больше ничего. Она снова прищурила глаза, но картинка не изменилась.

- Ничего не получится, - сообщил он. - Ты затратила много своих сил, да и мы перестали помогать.

Вета на самом деле почувствовала, что еле стоит на ногах. Она с трудом сделала несколько шагов к проему источника и прислонилась спиной к стенке.

- Что это было? - наконец появилась упорядоченная мысль в голове.

- Нельзя сказать, что ты видела настоящий мир, однако ты взглянула на него.

- В общем, не очень, - заявила Вета.

- Ты о чем? – пристально посмотрел на неё Наю.

- Не знаю, - ответила она и немного подумав, добавила: - Может из-за этого балахона. Он страшно неудобный.

- Просто ты им ещё не можешь пользоваться. А когда научишься, то будешь чувствовать примерно так….

Неожиданно Вету как будто окутало какое-то невидимое облако…, нет, не тепла, но чего-то очень мягкого и приятного. Силы её сразу восстановились, и абсолютный комфорт пронизал всё тело.

- И я могу этому научиться!? – с какой-то даже эйфорией спросила она.

- Теперь уже не знаю, - как всегда с безразличием отреагировал Наю. – У тебя пропало желание тренироваться.

- Ну, если так, то мне понравится! А так как было, не понравилось вообще.

- Что бы ты сейчас почувствовала себя лучше и восстановила силы, понадобилось воздействие на тебя всех нас, семерых. Одной тебе такое не будет по силам никогда, но ощущать большее удобство - вполне. Относительно понравится или не понравится, я не понимаю, что это значит. Я знаю – нужно или ненужно. И знаю, что только через это ты сможешь менять своё положение так, как это могу делать я. А затем научится и всему остальному, что б помочь маме.

Услышав последние слова, Вете стало тяжело на душе. Прошло несколько минут, но ни одной мысли в голове не появлялось. Все они были загнаны далеко в угол сознания, в то время как преобладали чувства глубокого переживания. Наю тоже молчал, хорошо понимая её состояние.

- Давай закончим на сегодня с тренировками, - наконец предложил он. – Завтра поговорим.

Ничего не ответив, Вета направилась к дорожке.

- Переоденься, - услышала она и сразу не поняла, о чем он. Но потом вспомнила, что на ней по-прежнему одет балахон. Она вернулась, переоделась и медленно пошла домой. Настроение её было испорчено окончательно. Таким образом, попытка Наю активировать её интерес к тренировкам не удалась.

К главной же своей цели, он шел упорно, непрерывно и неустанно. Как-то Вете пришла мысль о том, почему при умении так быстро воспринимать содержание напечатанного на листке или книгах текста, он до сих пор не прочитал всё, что находилось на полках в кабинете. Однажды выходя из своей комнаты, она увидела, как он с книгой в руке выходил из кабинета, и почти столкнувшись с ней в коридоре, прошел мимо кухню, очевидно направляясь к дедушке. Вета последовала за ним и когда они пересекали прихожую, спросила об этом.

- Мне ещё многое тут непонятно, - Наю остановился и посмотрел на неё. – Видишь ли, даже когда дедушка дает свои пояснения и их воспринимают остальные шестеро наших, всё равно без помощи старейшины трудно понять смысл заложенный автором книги.

Скорее всего, нам с тобой в скором времени нужно будет побывать во многих местах планеты в вашем мире и пообщаться с другими людьми. Вот сейчас я иду к дедушке спросить о местонахождении одного из таких мест.

Наю повернул книгу в её сторону, и Вета прочитала заголовок – «Древний Египет. Династии фараонов».

- Ну, - махнула она рукой, - Египет и я могу тебе показать.

- Покажи, - согласился он.

Вета повернулась и пошла обратно в свою комнату. Достав из книжного шкафа учебник по географии, вернулась к нему и, перевернув несколько листов, уверенно ткнула туда пальцем.

- Вот!

Он непонимающе посмотрел на неё и предложил:

- Пойдем к дедушке.

Вета пожала плечами в недоумении. Закрыла учебник, заложив указательный палец между страницами и пошла вслед за ним. Когда он показал свою книгу Анатолию Михайловичу и объяснил просьбу, тут же повернулся к ней.

- Вот, он на самом деле указал мне это место на планете.

Она хмыкнула и с недовольным видом бросила учебник на стол. Затем подошла к тому месту и села на рядом стоящий стул.

- Что это за сцены? – Анатолий Михайлович немного прищурился с легкой улыбкой. – Чего вы не поделили?

- Да вот, - чуть ли не с возмущением Вета кивнула на географию, - показала ему, где находится Египет, а он, видите ли, говорит, что это ты показал ему его.

- Дедушка указал мне место на планете, - пояснил Наю, - а ты показала мне рисунок в книжке, потому что не знаешь, где на самом деле это место находится.

- Ты что, - повернулась она к дедушке, - был в Египте?

- Нет, не был, - широко улыбнулся тот. – Но я хорошо представляю себе это место на планете. А в учебнике лишь схематическое изображение Египта.

- Чем отличается схематическое изображение от рисунка? - посмотрел на него Наю.

Анатолий Михайлович подошел к столу, сел рядом с внучкой и взял учебник в руки.

- Видишь ли, - раскрыв его, он начал перелистывать страницы, - существует несколько способов отображения географических объектов на бумаге. Наиболее точные, это карты. Схематическое изображение лишь приблизительно отражает объект, а по рисунку, если под ним нет подписи, иногда вообще его можно не узнать.

И Анатолий Михайлович, открывая учебник в разных местах, находил что-то подтверждающее его объяснения. Затем он протянул руку к Наю, жестом прося дать ему его книгу. Открыв произвольно где-то посередине, он сразу поднял её, что б показать им находящийся на странице рисунок.

- Вот это хоть и не географический объект, но о нем так же можно сказать, что это рисунок, ведь он не имеет к действительности никакого отношения.

Наю посмотрел на него, а затем стал пристально всматриваться в страницу раскрытой книги.

- Нет, - наконец возразил он, - в центре всё-таки схематическое изображение.

- Ты что, - удивилась Света, - знаешь, что там нарисовано?

- И ты уже могла бы знать, - спокойно ответил Наю, – если бы внимательно отнеслась к тому, как увидела меня реальным.

- Таким!? Тебя!? – не переставая удивляться, усмехнулась она. – Так это ты тут нарисован!?

- Это изображение человека, - не обращая внимания на её недоумение, пояснил он. – Каждый из нас схематически выглядит примерно так.

- С таким огромным глазом? - уже не смеясь, но с прежним удивлением поинтересовалась Вета.

- Нет, конечно. В далеком прошлом всех людей вашего и нашего мира мы видели примерно так, только без глаза. Глаз имеют только старейшины, с его помощью они устанавливают отношения с формами тонкого мира. Вот эти персонажи, изображенные по сторонам, самой позой показывают своё отношение к этому человеку, как относящемуся к более высокому уровню иерархии, по сравнению с ними. Когда будешь следующий раз видеть меня, обрати внимание на то, как от верхней моей части, то есть от головы, вниз исходит пучок очень тонких линий. Вот тут он как раз и изображен.

- Ты что, - осторожно спросил Анатолий Михайлович, - на самом деле видела его таким?

Вета на некоторое время задумалась, как бы пытаясь вспомнить, что на самом деле видела.

- Не совсем, - наконец нерешительно проговорила она. – Я видела его почти как шар и всё.

- Мда…, - протянул Анатолий Михайлович. – Час от часу не легче.

- Вспомни, сколько раз я показывала вам в сторону источника. А один раз мы с тобой ходили и каждый раз потому, что я всегда видела его пятно.

- Почему-то больше никто из нас не видел, - буркнул он, очевидно теперь и сам поняв почему.

- А этот закрученный хвост что такое? – спросила она Наю.

- Это не хвост. По причине того, что это схематическое изображение, таким образом показано множество очень длинных линий, связывающих человека со всем окружающим миром.

- А этот выступ впереди? – не преминул задать свой вопрос Анатолий Михайлович.

- Это место в районе живота, из которого исходят линии, обеспечивающие жизненные функции человека. А совокупность всех линий как раз и напоминает форму шара, они как бы сливаются в единое образование.

- А ты не скажешь, почему на изображении три человека имеют не человеческие головы? – поинтересовался Анатолий Михайлович.

- Нет, - сразу отреагировал Наю. – Этого я не знаю.

В комнате воцарилось молчание.

- Если это схематическое изображение человека с одним глазом, а не двумя как сейчас у людей, - наконец в некоторой задумчивости заговорил Наю, - значит оно из того времени, когда в этом мире что-то произошло и ваша система восприятия начала формировать тот вид человека, который в конечном счете стал таким как сейчас. Пожалуй, это самое важное для нас открытие в вашем мире за всё время, что я тут нахожусь. Мне нужно пообщаться со старейшиной.

Он поднялся и ушел.

Это лето для Веты было, пожалуй, самым скучным и трудным одновременно. В то время как прошлым летом она занималась с Наю более-менее охотно, теперь интерес к тренировкам у неё практически пропал. К тому же, многое из того, что по дому лежало на плечах мамы, приходилось делать ей и, в общем, про себя она мечтала, чтоб скорее наступило первое сентября. И оно наступило.

Так как Вете через месяц нужно было получать паспорт, то Наю предложил, чтоб хотя бы за две-три недели до этого их женщина снова постоянно находилась в доме. Для дедушки с внучкой такое общество хоть и было не очень приятно, но понимая серьезность ситуации, они не возражали. В конечном счете, думал каждый из них, это ненадолго. Наю знал, что для самой женщины её присутствие в доме совсем необязательно, она со своей ролью справиться в любом случае. А вот им нужно в полной мере привыкнуть к ней, чтоб в ответственный момент не проявились негативные чувства и не повредили предстоящему процессу. Ведь главным было, чтоб человек принимающий документы увидел в совершенно чужой женщине именно Милу, то есть мать получавшей паспорт. И чувства Веты, впрочем, как и Анатолия Михайловича, при этом будут играть немаловажную роль. И вот настал этот ответственный момент.

Когда подошла их очередь, Вета с мнимой мамой сели за стол напротив окошка, а Анатолий Михайлович протянул туда необходимые документы. Он пояснил, что его дочь плохо себя чувствует после тяжелой болезни, поэтому заявление они заполнили заранее. Девушка, принимающая документы, открыв паспорт Милы, лишь мельком взглянула на сидящую напротив женщину, после чего принялась вводить данные в компьютер. Через какое-то время она выдала справку о принятии всех документов.

«Вот это работа! – в восхищении подумал Анатолий Михайлович о Наю. – Наверно сам бог нам его послал. Не напрасно уверял меня, что если они берутся за работу, то беспокоиться не о чем».

Так закончились его мучительные переживания по этому поводу. Вскоре Вета получила паспорт с пропиской в их доме в Эллинском. Более всех этому был рад именно он. Жизнь как бы вошла в нормальное русло, но вот Наю выдал ещё информацию, которая снова ввела Анатолия Михайловича в состояние умственного напряжения и переживаний.

- Мне нужно рассказать вам кое-что о женщине, которая уже дважды участвовала в наших делах, исполняя роль мамы Милы, - сообщил он, заходя в кухню.

Дедушкой с внучкой, только что закончившие уборку после ужина, повернулись к нему.

- Если это серьезно и надолго, то лучше присесть в столовой или прихожей - предложил Анатолий Михайлович.

Наю повернулся и вышел, они последовали за ним. Разместившись на диване в прихожей, приготовились его слушать.

- Я уже не раз говорил Вете, что мы с ней…, - начал было Наю.

- Всё хотел тебя спросить, - перебил его Анатолий Михайлович, обращаясь к внучке, - почему он называет тебя Вета? Вроде как букву «с» выговаривает свободно.

- Мы с ним договорились так, - засмеялась она. – Когда только начали с ним общаться, он совсем ничего не мог произнести. Поэтому моё имя произнес – Вета. Мне понравилось, так и осталось.

- Забавно! – улыбнулся дедушка.

- А знаешь, как получилось его имя Наю? Это тоже без первой буквы слово - знаю.

– Может и мне тебя называть Ветой? – с некоторым неудовольствием спросил Анатолий Михайлович, ведь имя ей фактически дал он.

Она, конечно, не знала всей этой истории и потому лишь дернула плечами:

- Как хочешь, мне все равно.

- Ладно! По обстоятельствам будет видно, - Анатолий Михайлович повернулся к Наю. – Так что ты хотел нам рассказать?

- Моя встреча с Ветой произошла только потому, что она имеет способность, которую мы никогда не встречали у других людей. И во мне есть особенность, которой нет ни у кого другого в нашем мире. Но женщина, которая нам помогала, сама по себе совершенно обычная и потому пребывание в вашем мире было сопряжено с большими сложностями для её здоровья. После первого раза она долго не могла прийти в себя, то есть адаптироваться в своем мире. После этого раза она находится в тяжелом состоянии и, скорее всего, надолго. Всё дело в том, что старейшины фактически затолкали её в ваш мир, проведя с ней долгую работу и затратив много сил. Расчет был на то, что после второго раза она уже не придет в себя и перейдет в мир иной.

- Вот уж никак не мог предположить, - мрачно прокомментировал услышанное Анатолий Михайлович, - что ради решения наших проблем она согласилась на такое.

- Но дело в том, - продолжал Наю, не обращая внимания на его слова, - что старейшины увидели недалекое будущее, в котором она нам может ещё помочь. И поэтому сейчас делают всё возможное, что б сохранить ей жизнь.

- Ничего себе! – в расстройстве тихо воскликнула Вета.

- И что же за проблема ещё ждет нас впереди? – спросил Анатолий Михайлович.

- Не то, что бы проблема, - заявил Наю, - скорее моё обещание вернуть вашу маму Милу.

- Но когда ты обещал, то как-то рассчитывал это сделать без такой жертвы? – в какой-то мере с упреком спросил он.

- Он рассчитывал, – упавшим голосом пояснила ему внучка, - научить меня это сделать.

- Да, - согласился Наю, - расчет был на тебя. Но как видишь, у нас с тобой тренировки практически остановились. У тебя пропало стремление учиться дальше всему тому, что могу делать я и чему собирался научить тебя. Старейшины меня предупреждали об этом, они видели этот результат.

Вета низко опустила голову и уставилась в пол.

- Я не знаю, почему так получилось, - пробормотала она.

- Но я обещал и должен выполнить своё обещание.

Его монотонный и равнодушный голос ещё больше давил на её чувства. Она чуть не плакала.

- Поэтому, как только наша женщина будет в состоянии, пусть даже и через несколько месяцев, - продолжал он в том же тоне, - мы займемся этим вопросом.

- И как это планируется сделать? – уже заметно мягче поинтересовался Анатолий Михайлович, тоже проникнувшись ситуацией.

- Говорить об этом рано, но нам нужно будет встретиться с мамой Милы.

- Бабушкой? – вскинула голову Света.

- Она-то как сможет участвовать в этом? – спросил Анатолий Михайлович.

- Она имеет возможность бывать у Милы, - ответил Наю.

- Да, - согласился он, - только она может приезжать к ней на свидание.

- Нужно как-нибудь привезти её сюда, - продолжал Наю, - и хотя это не срочно, как я уже говорил, но по возможности нужно это сделать.

- Хорошо, я займусь этим, - твердо заявил Анатолий Михайлович.

- Но говорить о наших планах и вообще обо мне, ей ненужно, - предупредил Наю.

В задумчивом согласии Анатолий Михайлович слегка покивал головой.

Поздно вечером, когда Вета уже спала, он направился в кабинет в расчете застать там Наю. Тот на самом деле стоял возле книжных полок, очевидно выбирая, что прочесть следующее.

- Хочу кое-что уточнить на счет Светиной бабушки, - сообщил он, едва разглядев Наю в полутемной комнате.

- Я знаю, - не отвлекаясь от поисков, прервал его тот. – Можно не волноваться, её приезд сюда не будет сопряжен с риском для Веты. Там уже никто ею не интересуется, они получили всё, что хотели.

- Ты всё знаешь об этом? – на всякий случай спросил Анатолий Михайлович, хотя сам понимал, что спрашивать об этом излишне.

- Конечно. Однако с её приездом сюда не стоит излишне спешить. Лучше сначала с ней встретиться там несколько раз, чтоб она не восприняла наше предложение как что-то срочное и важное. Возможно, даже лучше связать это с каким-то другим мероприятием.

- К примеру - Новым годом, - предложил он.

- Да, - согласился Наю. - Вполне подойдет.

Анатолий Михайлович закрыл дверь и не спеша пошел обратно в свою комнату.

Через день, высадив внучку у школы, он поехал в город. Затем было ещё несколько поездок, а за день до того, как в канун Нового года нужно было ехать за ней, состоялся разговор с Наю.

- У нас будет мало времени на общение с бабушкой Веты без её участия, - сообщил он Анатолию Михайловичу. – Узнать же нужно много.

- Можно отправить Вету спать пораньше, - предложил Анатолий Михайлович. Он постепенно свыкался с новым именем внучки, на что прежде всего влияли действия Наю, столь действенно помогавшего им в сложных жизненных обстоятельствах.

- Мы устроим это, - согласился Наю. – Она захочет спать довольно быстро. Бабушку же нужно расспросить очень подробно и во всех деталях обо всем, что касается процесса свидания, и узнать, когда можно устроить следующее.

Это был самый скучный Новый год в жизни Веты, к тому же ещё и самый короткий. Ей почему-то довольно быстро захотелось спать, и она ушла в свою комнату. То есть всё произошло так, как говорил Наю. Сам он естественно не показывался, но было понятно, что он незримо находится где-то рядом. Оставшись вдвоём, дедушка с бабушкой долго рассказывали друг другу обо всем, что ими было пережито за несколько прошедших после столь горьких лет. От неё он узнал, что с самого начала тюремного заключения Мила с головой погрузилась в изучение религиозной литературы и много общалась с тюремным священником. Даже просила привезти ей некоторые церковные книги и ритуальные принадлежности. - «Вполне естественное поведение в такой ситуации», - думал Анатолий Михайлович, и со своей стороны расспросил её обо всем, что говорил ему Наю. На следующий день перед её отъездом, под предлогом передать Миле письмо от её дочки, он попросил позвонить ему на сотовый, когда будет разрешено следующее свидание.

 

Часть восьмая