Часть восьмая К оглавлению

Глава II

9. Откровения

 

На следующий день, вернувшись с Ветой из школы, Анатолий Михайлович с нетерпением ждал появления Наю, постоянно заглядывая в кабинет и прихожую. Мила ждала его не меньше, ей самой хотелось получить ответы на многие вопросы. Вета выполняла домашнее задание в своей комнате, но когда-никогда выходила, чтоб поговорить с ними о всяком разном и даже не догадываясь, что мама с дедушкой ждут Наю. А тот знал обо всём и даже о том, что именно волнует их всех, но, по всей видимости, просто ожидал, когда Вета закончит с уроками и вечером все соберутся в столовой.

Вот и ужин подходил к концу.

- А видел ли раньше кто из вас хотя бы что-то наподобие улыбки на лице Наю? – поинтересовалась Мила. - Сколько пыталась рассмотреть, но ничего даже похожего на неё не заметила.

- Не только улыбки, - прокомментировал её озабоченность Анатолий Михайлович, - у него вообще отсутствуют какие-либо эмоции. Он как будто неживой в этом смысле.

- А мне как-то однажды показалось, что он ведет себя как робот, - добавила Вета. – Но я привыкла и не обращаю внимания.

- После всего, что он для нас сделал, мне это кажется незначительной мелочью, - отреагировал в её адрес дедушка.

- Да, - согласилась Мила, - это так. Но всё же как-то странно. Такое впечатление, что не только эмоции отсутствуют на его лице, но если судить по вчерашнему разговору, то у него нет каких-либо чувств вообще. Вы уж недавно заметили, что в нем присутствует только сухой расчет, - ни радости, ни печали, ни грубости, ни нежности и уж тем более никакой любви.

- Я думаю, когда-нибудь он ответит нам на эти вопросы. Может даже сегодня. Ты ведь помнишь Вета рассказывала, что он знает мысли каждого, даже если не находится рядом с нами.

- Он говорил, что знает мысли тех, с кем связана я, а не любого человека, - поправила Вета.

- Да, этот так, - со стороны дверей раздался голос Наю. – Поэтому я знаю, о чем каждый из вас хотел со мной пообщаться.

Все трое повернулись в ту сторону и не могли не обратить внимания на довольно увесистую папку из кабинета в его руке.

- Кстати сказать, в одной из книг в кабинете я прочитал об этом несколько слов.

 

Ты будешь выше и сильнее

Других, чья воля под твоей,

Ты будешь видеть их не зрея

И слышать мысли у людей.

 

Очевидно, писавший эти строки знал, что сказанное в них вполне возможно, а значит, ваши пращуры обладали такими возможностями и я сам могу это подтвердить. Раз так, то при определенных условиях каждый человек вашего мира может вернуть себе такие способности. Что заставило ваших далеких предков отказаться от этого, я пока не знаю, и моя задача как раз состоит, чтоб это выяснить. Мы пришли к единому мнению, что именно тут содержатся ответы на интересующие нас вопросы.

Всё это как заученный заранее текст проговаривалось им довольно быстро по ходу движения к Анатолию Михайловичу. Последние предложения он произнес, кладя папку на стол рядом с ним. На обложке отсутствовала какая-либо надпись, и потому никто не мог даже предположить, что в ней находится.

- Основной вопрос, который по-прежнему вас очень интересует, - обратился к нему Наю, - каким образом нам удается управлять людьми вашего мира. Не так ли?

- Не скажу, что это главный вопрос, но один из основных, - Анатолий Михайлович постарался не показывать своего смущения от проницательности Наю, хотя прекрасно знал о его способностях.

- Возможность такого воздействия мы поняли сразу, как только приступили к занятиям с Ветой, - начал объяснять он. – Дело в том, что ваше сознание несвободно, оно зависимо от чего-то в вас самих. Мы пока не знаем, когда и при каких условиях это произошло, но между самим видением окружающего и сознанием в вас происходит некое преобразование, которое не позволяет воспринимать всё так, как есть на самом деле. Старейшины предполагают, что ваши пращуры с какой-то целью сформировали в себе нечто подобное правилу, которое позволяло им воспринимать окружающее в таком виде, который они же сами и создали. Я испытал на себе такое преобразование и могу сказать, что всё стало более красочным, более разнообразным, формы обрели иные очертания и новые элементы. Очевидно этот способ восприятия тысячелетиями из поколения в поколение передавался вашими предками, и теперь вы находитесь в состоянии абсолютной уверенности, что всё окружающее является таковым на самом деле. Старейшины несколько раз пытались разрушить у Веты это правило, но не смогли. Очевидно, оно каким-то образом в вас защищено. Однако у них получалось перестраивать его и тем самым воздействовать на сознание, то есть заставлять вас воспринимать так, как это было необходимо. Вот и получается, что ваши пращуры, перестроив систему восприятия, значительно облегчили возможность воздействия не только на других людей, но и на самих себя. Для чего всё это нужно, никто из нас пока понять не может.

- Если на самом деле всё так и обстоит, в чем я пока сильно сомневаюсь, - заметил Анатолий Михайлович, - то, возможно, это дело рук шаманов, которые будучи уверенными в своих силах противостоять воздействия со стороны на них самих, надеялись получить инструмент влияния на соплеменников.

- А разве для такого рода действий у них могли быть причины? - теперь уже с недоумением спросил Наю.

- Причина как раз самая актуальная, самая насущная, - энергично ответил он. – Для власть имущих формирование сознания масс является самым, что ни есть злободневным вопросом.

- У нас это никак не практикуется, - уверенно заявил Наю. - А что касается вас, то мы в действительности воспользовались этой возможностью, проделывая то, чему вы сами были свидетелями.

Какое-то время никто ничего не говорил. Очевидно все кроме Наю погрузились в воспоминания на самом деле из ряда вон необыкновенных событий совсем недавнего прошлого.

- Если мы, по-твоему, видим окружающее сами того не осознавая как, - наконец заговорил Анатолий Михайлович, - то есть осмысленно изменить это не можем, то данный процесс является механическим. В таком случае то, что ты называешь правилом, имеет другое название - алгоритм или код.

- Хорошо, - согласился Наю, - значит, в вашей системе восприятия существует алгоритм или код, в соответствии с которым вы осознаете окружающее в искаженном виде.

- И ты хочешь сказать, - продолжал допытываться Анатолий Михайлович, - что вы можете заставить нас видеть любой предмет совсем не так, как он на самом деле выглядит?

- Я хочу сказать, - возразил Наю, - что посредством этого алгоритма вы уже воспринимаете окружающее не так, каким оно на самом деле является.

- После всего сделанного тобой для нас, наверно, даже этому я не удивлюсь, - несколько сник Анатолий Михайлович. – Однако хотелось бы получить от тебя какие-либо обоснования такому утверждению. У тебя они есть?

- Почему вам нужны обоснования?

- Видишь ли, - на этот раз уже явно смутившись от возникшего ощущения неловкости, что выражал в какой-то мере недоверие к словам Наю, он всё же начал пояснять, - наверно потому, что такова наша природа. Мы не привыкли просто доверять подобным утверждениям, так как многие из них являются ложными. Как раз в этом заключается основной принцип науки, когда совершаются разного рода действия - проводятся опыты, математические расчеты и прочие исследования.

- Вот уже семь лет я осваиваюсь в вашем мире и поэтому вполне понимаю, о чем вы говорите. Если бы люди вашего мира могли воспринимать действительность такой, какой она является на самом деле, то никогда бы не сомневались в том или ином вопросе, так как сами бы знали каким образом всё устроено. Мало того, так же как это имеет место в нашем мире, подобного рода вопросы вас вообще бы не интересовали.

- Я так понимаю, что обоснований у тебя нет.

- Правильней было бы сказать, что я пока не готов их предоставить, ведь передо мной поставлена другая задача. Но могу твердо сказать, что существующий у нас образ жизни…, - он на секунду замолчал, как бы подыскивая нужное слово, - подчинен некоему порядку. Некоему всеобщему правилу или закону нашего Мира.

- Вашего или нашего мира?

- Нашего общего Мира. Я говорю не о природе нашей планеты, которая так же для нас является общей. И даже не о неком правиле нашего существования на планете или в ближайшем её окружении. Я говорю о всеобщем и повсеместном принципе функционирования Мира.

- Минутку, - решил уточнить Анатолий Михайлович. - Ты говоришь не о каком-то психологическом правиле или законе, а о неком механическом принципе? Иначе говоря, вы считаете, что в самой структуре вселенной человек исполняет какую-то функцию?

- Именно так. И не просто какую-то, а самую существенную. Однако эта функция в значительной степени основана на психике человека.

- Я не слышал о таком, что психика имеет какое-либо отношение к механистичности.

- В человеке как таковом этого на самом деле нет, но его психика непосредственно завязана на механизм функционирования Мира в целом.

- Психико-механистический принцип Вселенского Закона бытия, - резюмировал Анатолий Михайлович.

- Если для вас такое определение будет более приемлемо, то можно сказать и так, - согласился Наю. – Теперь и я буду называть это Вселенским Законом.

- По правде сказать, - вновь смутился Анатолий Михайлович, - это моё собственное мнение. На самом деле я никогда не предполагал, а потому и не верил в существование чего-то подобного.

- В таком случае, если вам и нужны обоснования, то лишь для того, чтоб убедиться в правильности своего мнения. Мы предвидели такое развитие событий, и потому теперь я пересмотрю содержание всех книг в кабинете для поиска этих самых обоснований. Правда, мне будет необходимо дополнительно разобраться ещё и в ваших представлениях устройства мира, установить хоть какое-то их соответствие с действительностью, а затем я обо всем расскажу и приведу необходимые обоснования. Но хочу предупредить, что для всего перечисленного потребуется немало времени и определенной работы, прежде всего с вашей стороны. Вы готовы к такому?

Все молчали, пока ещё не понимая его предложение по сути, то есть что на самом деле ждет от них Наю.

- Давайте попробуем начать, - он раскрыл папку и пододвинул её к Анатолию Михайловичу, – вот хотя бы с этого.

Лишь прочитав заголовок на первом листе, тот сразу же решительно закрыл её и немного отодвинул назад в сторону Наю:

- Я очень далек от мистики и пояснить что-либо тут не смогу.

Мила протянула руку, в молчаливой просьбе дать ей посмотреть. Вета поднялась и подошла к ней. Анатолий Михайлович с готовностью передал им папку. Она открыла и прочла вслух -
 

ТАЙНАЯ ДОКТРИНА

СИНТЕЗ НАУКИ, РЕЛИГИИ, И ФИЛОСОФИИ

Е. П. БЛАВАТСКОЙ

ТОМ I
КОСМОГЕНЕЗИС

 

- Да, - фактически согласилась с ним Мила, - меня всегда удивляло, почему Алексей интересовался такими вещами.

- В любом случае, - отмахнулся Анатолий Михайлович, я далек от всего этого.

- И, тем не менее, - заметил Наю, - желание разобраться в вопросе духов и богов имеется. Не так ли?

- Да, так! – подтвердил он. – Только опять же повторю, что хотелось бы иметь более существенные обоснования, а не эти бредовые фантазии мистиков и религиозные придумки.

- Разве вы ничего не знаете о богах, - удивилась Вета. – Мы проходили это в школе. Я сейчас принесу.

Она выскочила из столовой и через минуту вернулась с книгой. Анатолий Михайлович издали прочитал её название.

- Это я знаю, - махнул он рукой. – Это сказки.

Мила издали прочитала заголовок книги.

 

ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

 

- А ты читал? – Вета положила её на стол, обращаясь к Наю.

Он приблизился и начал просматривать содержание, довольно быстро переворачивая листы.

- Да, это на самом деле в большей степени выдумки, - не просмотрев и третьей части книги, констатировал он.

- Лучше сказать – народный фольклор, - продолжил свою мысль Анатолий Михайлович.

- Если богами вы называете таких персонажей, о которых говорит этот автор, то высшие формы ими не являются. Возможно, они более соответствуют тому, что вы называете духом, хотя и это нужно ещё выяснять, - Наю закрыл книгу и взял принесенную им папку. – Я ознакомился мыслями этого автора, однако так и не понял….

- Ну, правильно! – не дав ему договорить, махнул рукой Анатолий Михайлович. – Я и говорю, что это настоящий бред, разбираться в котором бесполезная трата времени.

- Я о другом хотел сказать, - возразил тот. – Мне непонятно для чего автору вообще нужно было писать об этом. Теперь-то я знаю, что у вас при написании книги он помещает свои мысли, чтоб с ними ознакомились другие. Но не понимаю, зачем другим знать то, что он назвал - космогенензис. Вот и Алексей хотел в этом разобраться, а зачем ему это было нужно? В другой книге из кабинета, с содержанием которой я также познакомился, есть такой призыв -

 

Внутри бескрайнего пространства,
Среди энергий сжатых в нем,
Соотнеси себя с сим царством,
Переосмыслив бытиё.

 

Может быть, он чувствовал, что в его жизни что-то не так и фраза о переосмыслении бытия стимулировала его к этому?

- Не думаю, что именно этот призыв сыграл решающую роль в его стремлении разобраться, - возразила Мила. – Скорее всего, он даже не успел прочитать эти строчки, так как откладывал изучение собранного материала на то время, когда переберется сюда на постоянно.

- Пожалуй ты права. Скорее всего, он просто хотел определить в нашем мире место человека вообще и своё в частности. Иначе говоря, найти ответы на вечные вопросы: - кто мы, откуда мы и зачем мы, - в некотором раздумье от накативших воспоминаний о прошлом согласился с ней Анатолий Михайлович и обратился к Наю с вопросом: - Если ты удивляешься, для чего нам это нужно, значит, считаешь, что ответы на них просты и в вашем мире хорошо известны.

- Наверно, как раз в этом и состоит одно из серьёзных отличий между нами и вами, - и Наю повторил ранее уже сформулированное им утверждение: - Мы не знали, не знаем и никогда не считали необходимым знать не только это, но и вообще что-либо новое. Нам вполне хватает того, что уже известно от наших старейшин и родителей, то есть наших предков.

- Вот как! - искренне удивился он. – Но ответы на эти вопросы приводят к пониманию необходимости нашего, то есть человеческого существования. Что в общем случае называется поиском смысла бытия или смысла жизни. Неужели никого из вас не занимают такие вопросы как - зачем существует человек вообще и он сам в частности?

- А зачем это нужно знать? – настаивал на своем Наю.

- Вообще-то Наю отчасти прав. Мне кажется, крайне мало людей, озабоченных поиском смысла жизни. В большинстве своем все ищут счастья, пусть даже каждый понимает его по-своему, - вступила в разговор Мила и пока она произносила эту фразу, лицо её помрачнело. - Только вот зачастую, как насмешку свыше, находят несчастье.

- Может нам только кажется, что несчастья больше, - не совсем уверенно возразил Анатолий Михайлович. - Я думаю, радостные и счастливые минуты быстро забываются, а несчастье надолго откладывается в памяти.

Мила только пожала плечами.

- Что такое счастье? – спросил Наю, обращаясь к ним обоим.

- Одно из самых востребованных человеческих чувств, – не сразу ответил Анатолий Михайлович. - Разве людям вашего Мира оно незнакомо?

На словах Наю никак не отреагировал, его молчание говорило, что он не понимает.

- Счастье, это состояние души! – Мила, явно недоумевая от такой его реакции на столь простую вещь, выказала своё понимание вопроса. - Оно свойственно любому человеку.

- Дело в том, что подобного рода чувства нужно испытать самому, - заметил Анатолий Михайлович, который лучше неё понимал Наю, - а объяснить их на словах практически невозможно.

- Я попробую хотя бы приблизительно это сделать, - Мила поднялась со стула и подошла к окну. - Осенью в основном ненастная погода, дует прохладный ветер, моросит дождь, от кустов и деревьев остаются голые стебли да ветки, и потому нет причин для хорошего настроения, то есть от всего этого в такую пору мало радости.

- В таком случае Наю придется ещё пояснять, что такое хорошее настроение и радость, - прервал её Анатолий Михайлович.

- Давайте, пока только сравним с тем, что происходит весной, - всё же настаивала она, – когда с каждым днем на улице становится теплее и теплее, природа просыпается, оживает после зимней спячки. Голубое небо, зелень травы и листьев, нежные лепестки весенних цветов, щебетание и суета птиц…. Разве всё это не приносит приятные и радостные чувства в сердца и души людей? Ну…, или хотя бы приподнимает настроение? Да, конечно, если кто-либо и испытывает при этом счастье, то таких людей немного. Но когда в объятиях весеннего благоухания Алексей и его любимая дочь взявшись за руки, шли по дорожке к источнику, то наверняка оно переполняло их обоих.

Вета неотрывно смотрела в её влажные глаза. Анатолий Михайлович тоже заметил слезы и решил вернуть разговор в менее эмоциональное русло.

- Отсутствие смысла жизни, предполагает бесцельность существования, то есть человек не будет считать её такой уж необходимой, - повернулся он к Наю. - В конце концов, он не животное и не растение, для которых такая постановка вопроса просто неактуальна.

- Иначе говоря, по-вашему, своей функциональностью человек выше растений и животных. Так?

- Да, так! – уверенно подтвердил он.

- А сможет ли человек жить, к примеру, без растений? – вопрос Наю был прямым и в какой-то мере неожиданным. – Я не говорю о том, что их пробуждение весной порождает в вас какие-то новые чувства, я говорю об элементарном выживании. Они без человека с успехом смогут, а человек без них?

- В общем, да, - согласился Анатолий Михайлович. – И как элемент питания, и как поставщик столь необходимого нам кислорода.

- Так вот именно это понимание из поколения в поколение у нас передавалось от родителей детям многие десятки тысяч лет, а то и сотни. И людям этого было вполне достаточно, чтоб не искать какого-то другого, скрытого от нас смысла бытия. Жить по заветам предков с тем пониманием, что человек ничем не лучше растения или животного. И именно такое совместное и равноправное существование всего в природе является залогом исполнения того самого Вселенского Закона, о котором мы говорили.

- Наши предки не оставили нам ничего подобного, - заметила Мила.

- И вся известная история человечества, - добавил Анатолий Михайлович, - свидетельствует как раз об обратном.

- До этого разговора мы не знали, зачем некоторые ваши люди занимались изучением вопросов подобных тому, что в этой книге называется космогенезисом, – резюмировал Наю. – Теперь стало понятно - они искали место человека в Мире.

- И соответственно свою функциональную предназначенность в нем, - дополнил его Анатолий Михайлович.

- И вам тоже хотелось бы это выяснить? – медленно и расстановкой задавая вопрос, Наю посмотрел на него, а затем на Милу.

- Этого хотел Алексей, - её задумчивый взгляд был направлен в никуда.

- До того как он собрал нас всех тут, мне вряд ли захотелось бы искать ответа на этот вопрос, но теперь, пожалуй, и не возражал бы, - сообщил Анатолий Михайлович и спросил: – Ты поможешь нам в нем разобраться?

- Тогда я повторю вопрос, - готовы ли вы к долговременному и кропотливому разбирательству по содержанию имеющихся у нас текстов?

- Мне это ненужно! У меня и без того уроков хватает! – Вета встала и вышла, очевидно, направляясь в свою комнату.

- Впереди у нас весенняя и летняя пора, работы будет хоть отбавляй, и часто собираться не получится, но я не против таких встреч в более-менее свободное время, - заявил Анатолий Михайлович и посмотрел на Милу. - Ведь вопрос, в общем-то, довольно интересный, жизненный. Попробуем выкраивать вместо того, что б сидеть перед телевизором.

- Попробуем. Я теперь не выездная с этих мест на долгое время, - отходя от окна в направлении своего стула, горько усмехнулась Мила. - В конце концов, нужно отдать должное представителю иного мира, который таким невероятным образом вытащил меня из тюрьмы.

- Какой тюрьмы?! – резанул по её сердцу возглас Веты.

Увлекшись беседой ни дедушка, ни мама не заметили, как она вернулась за своей книгой.

- Ты была в тюрьме…, не в больнице?! – широко открытые глаза Веты выражали крайнее удивление и ужас одновременно.

Почувствовав, что ноги начали подкашиваться, Мила схватилась за спинку стула, чтоб не свалиться, и села на него лицом к дочери. На некоторое время в комнате воцарилось полное молчание, очевидно, каждый подыскивал варианты ответа. Однако теперь ничего не оставалось, кроме как рассказать всю правду. Мила перевела умоляющий взгляд на Анатолия Михайловича. Он подошел к внучке, взял её за руку и усадил на другой стул. Затем взял за спинку свободный стул, поставил его как можно ближе напротив неё, сел и, наклонившись вперед, обхватил своими ладонями ладони её рук.

- Видишь ли, родная моя, - тихо начал он. – Мы не хотели усугублять твои и без того сильные переживания, поэтому я рассказал тебе не всю правду, которая случилась с папой и мамой.

Мила тихо застонала, повернулась к столу и, положив на него руки, низко склонила голову.

- Ты можно сказать уже стала взрослей с того времени, да и обстановка у нас в доме начала налаживаться, - продолжал он, – и теперь легче переживешь горькую правду, которую мы от тебя скрывали. Так вот, девочка, папа умер не сам, ему помогли умереть плохие люди, в общем – они убили его.

Уже несколько успокоившись после первого потрясения, Вета вытаращила на него глаза, не в состоянии ничего спросить.

- Но это ещё не всё. Эти подлые люди устроили так, что в смерти папы обвинили твою маму и осудили её на длительный тюремный срок. Она не могла рассказать им всё правду, так как боялась за твою жизнь, поэтому предпочла тюрьму.

- Они что, – наконец вымолвила Вета, - и меня хотели убить?!

- Нет, но лишь потому, что не знали о твоем существовании. А если бы знали, то вполне возможно, что и сделали бы. Мама не могла этого допустить.

Вета некоторое время сидела в оцепенении. Затем освободила руки из его ладоней и медленно поднялась. Подойдя с боку, к всё ещё сидящей в прежнем положении маме, наклонилась и обвила руками её шею. Мила повернулась к дочери и обхватила за талию. Слезы снова покатились из их глаз.

- Ничего, - успокаивала Мила её и себя одновременно. – Теперь всё будет хорошо. Может даже к лучшему, что ты всё узнала.

На этот раз Анатолий Михайлович ни о чем не мог говорить, у него самого глаза были на мокром месте.
Никто из троих не заметил, когда и как исчез Наю. Очевидно, отправился обсуждать со старейшинами только что полученную информацию. Он не понимал все эти душещипательные сцены, они казались ему бесполезными и бессмысленными. Перед ним стояла совсем другая задача, к разрешению которой он неуклонно стремился.

 

Часть десятая