Часть девятая К оглавлению

Глава II

10. Наяву или во сне

 

В отличие от Наю Анатолий Михайлович и Мила были обыкновенными людьми этого мира и потому просто не могли знать, какое происходило переформатирование сознания Веты, когда она узнала правду о папе и маме. Наю конечно мог бы это заметить, но он был где-то в своем мире, а мысли девочки теперь были совершенно неупорядоченными и только разного рода чувства бушевали внутри. И вот на следующий день она заявила ему, что хочет продолжить дальнейшие занятия по всему, чему вообще он собирался её научить. Скорее всего, сама ещё не представляя, каким образом ей хотелось бы использовать приобретенные знания, но глубоко в душе чувствовала словно камень жесткую необходимость в этом. Наю не заглядывал в души людей, высокие чувства его не интересовали, поэтому он не понял причины появления у неё столь категорического желания. Но в ближайшие дни они приступили к новому этапу её обучения.

- Когда будешь спать сегодня ночью, я приду к тебе - сообщил он ей.

- Зачем об этом говорить, - хмыкнула она, - если ты и так в любое время и в любом месте находишься рядом со мной.

- Это другое, - пояснил он. – Я приду к тебе во сне.

- Ты что, - с искренним удивлением посмотрела на него Вета, - если захочешь, то можешь мне присниться?

- В общем, да, - спокойно и уверенно как это обычно бывает, согласился Наю. – Мы заметили, что как только в тебе появилось устойчивое желание тренироваться, ты значительно больше освободилась от прежних связей и стала ещё свободней. Теперь у тебя достаточно энергии, чтоб приступить к изучению более сложных навыков.

- Ты предлагаешь продолжить тренировки во сне? – она по-прежнему не понимала смысл его предложения.

– Разве это возможно?

- Я никогда не практиковал такое с кем-либо ещё, - пояснил Наю, - но старейшины предложили попробовать и обещали контролировать процесс, по крайней мере, в самом начале. Так что давай начнем, а там будет видно.
- Интересно! – Вета была заинтригована.

- Но всё получится только в том случае, если ты не останешься пассивной, а наоборот сама будешь стараться искать меня во сне. Я в свою очередь, конечно, найду тебя. Другие будут помогать тебе в поиске меня, но твоё стремление все же будет решающим.

- Разве можно захотеть что-то сделать во сне?

- Можно. У нас это вполне обычное дело. Я не раз уже приходил к тебе…, - Наю слегка замялся, - как бы без предупреждения, но ты была полностью «закрыта» и не чувствовала меня. Возможно, поначалу, и сейчас не получится, но нужно настойчиво пытаться сделать это.

- Значит, - теперь уж более спокойно и рассудительно спросила Вета, - когда я буду засыпать, то должна хотеть тебя увидеть?

- И не просто захотеть, а поставить перед собой задачу, - уточнил он.

Новый вид занятий чем-то напоминал Вете то время, когда она в самом начале тренировок подолгу шагала на одном весте вперед назад, пытаясь различить в пятне его самого. Как и предполагал Наю, у них долго ничего не получалось, хотя он утверждал, что каждый раз во сне был рядом с ней. Она же была уверена, что, в конце концов, как и годы назад у источника, всё должно получиться. Главное, что у неё появился интерес, а значит и желание это сделать. И вот он на самом деле ей приснился, но не более того. Она просто видела, как он приближался к ней, но затем проснулась. В эту ночь больше ничего не происходило. Днем он сообщил, что у них начало получаться, и что теперь дело пойдет быстрее. Он снова оказался прав. Через четыре ночи их свидание во сне было более длительным, а ещё через неделю они даже взяли друг друга за руки.

Казалось бы, результат от занятий получался достаточно хороший, и перспектива виделась ей вполне радужной, но вдруг всё застопорилось самым критическим образом.

- Теперь нужно пробовать всё с самого начала, - после неудачной ночи заявил Наю. – Дело в том, что раньше тебе помогали, то есть ты пользовалась энергией других. Но теперь убедившись, что встречаться и даже что-то делать во сне по собственному желанию вполне возможно, необходимо научиться проделывать всё, полагаясь только на собственные силы.

С этого времени тренировки и на самом деле обрели тот же характер, что и семь лет назад у источника. Она несколько раз за ночь просыпалась, чтоб вновь заснуть с одной и той же мыслью – встретится с Наю. Не высыпаясь, тяжело поднимаясь по утрам, но всё то же самое внутреннее нечто заставляло вновь и вновь упорно продолжать столь нудное и, казалось бы, совершенно бессмысленное занятие. Наю так и не догадывался, почему вдруг в ней появилось такое сильное желание возобновить занятия, к которым раньше она была совершенно равнодушна.

В общем, нагрузка на организм Веты заметно увеличилась, но хорошо было то, что учебный год подходил к концу, и в скором времени начнутся летние каникулы. Хотя работу по дому она не полностью передала опять маме, но всё же времени на отдых будет заметно больше. У неё, впрочем, как и у Наю, была надежда, что у источника занятия будут проходить проще. Поэтому, когда позволяла погода, они часто ходили туда вдвоем.
Иногда, шагая вместе с ним по дорожке, у Веты возникало ощущение, что идет вовсе не с ним, а с папой и приятное томление сжимало ей грудь. Но лето ещё не вступило в свои права, земля была сырой и холодной. Для тренировок во сне Вета не могла прилечь, к примеру, под дерево, как это можно было бы делать в жару, и Наю предложил возобновить тренировку по навыку видения их мира.

- Это тоже мне может пригодиться? - поинтересовалась она.

- На самом деле, это тренировка той же способности, что и наши занятия во сне, - подтвердил он.

- Но если у меня не хватает энергии на то, - засомневалась Вета, - разве хватит для этого?

- Да, теперь никто другой тебе помогать не будет, - согласился Наю, - только я один. Мы ведь всегда вместе, как ты говорила. Но помогу лишь немного, а затем рассчитывай только на свои силы. Я как бы по пути буду немного поддерживать, но в основном только сама.

Так возобновились их занятия у источника. И хотя ей не приходилось, как раньше топтаться на месте, но сил на самом деле требовалось гораздо больше.

Ещё Наю предложил другой способ тренировки, и теперь вот уж больше недели каждое утро по пути в школу он поджидал машину на том участке дороги, где их общение прерывалось последний раз. Дедушка уже знал об этом и проезжал мимо него медленней обычного. Таким образом, Вета довольно быстро научилась устанавливать общение с ним всё дальше и дальше от источника. Причем с каждым разом, ей становилось это делать легче и на большем расстоянии, чем до этого. И вот они уже общались в школе, он даже мог бы находиться рядом с ней, но решил всё-таки пока никому не показываться.

Однажды во время перемены Вета со своим классом переходила в другой кабинет на первом этаже и услышала Наю.

- Посмотри, слева у окна стоит учительница и смотрит, как мальчишки играют ногами мячом, - предложил он.

Она остановилась и посмотрела в том направлении.

- Подойди и отведи её в сторону.

Эту учительницу Вета знала лишь в лицо, потому как она не вела уроков в их классе и потому окликнуть её по имени отчеству не могла.

- Можно вас на минутку, - попросила она, подойдя и слегка коснувшись ладонью её локтя, как бы предлагая отойти в сторону.

Та в первый момент хотела возмутиться такой бесцеремонностью ученицы, но когда все же сделала два шага в сторону, раздался сильный удар мяча прямо в то стекло, лицом к которому она только что стояла. Крупные и мелки куски стекла усыпали пол на несколько метров. Вета улыбнулась ей и направилась к одноклассникам, которые с любопытством, а затем и удивлением наблюдали за всем происходящим. Не обращая внимания на их реакцию, она пошла в сторону кабинета.

Учительница некоторое время, находясь почти в шоковом состоянии, совсем забыла о Вете. Но в учительской рассказала всем присутствующим о случившемся с ней и о невероятном её везении.

- Так вы не спросили Шишкареву, о чем она хотела вас спросить? – полюбопытствовала классный руководитель Веты.

Та только махнула рукой, мол, не до того было.

- А может она просто хотела спасти ваше лицо? - спросил ещё кто-то.

Все в учительской заинтригованно переглянулись, но никто не отреагировал на это предположение и на том разговор закончился.

На итоговом классном собрании перед каникулами уже присутствовала Мила, и классная руководительница полюбопытствовала у неё о случившемся.

- Надо же! - вполне искренне удивилась она, при этом прекрасно понимая, что без участия Наю эта история никак не могла случиться. – Вета мне ничего не рассказывала.

Обратив внимание, что имя своей дочери мама произнесла как Вета, а не Света, учительница не стала ничего уточнять, объяснив себе это лишь оговоркой по причине крайнего удивления. Но Мила, осознав свою оплошность, в дальнейшем разговоре больше не оговаривалась.

Занятия в школе закончились и проходили сборы, связанные с ремонтом класса и уборкой территории. В один из последних дней, когда Анатолий Михайлович подвозил Вету к школьным воротам, позвонила мама Милы и сообщила, что сделала всё в точности, как он ей рекомендовал. Дедушка передал трубку внучке, чтоб она поговорила с бабушкой. Разговор, правда, получился коротким. Не вдаваясь в размышления на этот счет, у него все же осталось ощущение, что инициатива была полностью Веты. Сославшись на то, что ей уже нужно в класс, она попрощалась, отдала ему телефон и вышла из машины. Анатолий Михайлович сохранил номер, а по возвращении домой, дал Миле пообщаться с мамой. Этот разговор, как и должно было быть, продолжался достаточно долго.

Наю в отсутствии Веты по-прежнему пропадал в кабинете. Однажды, очевидно продолжая разбираться с содержанием станц Дзен, он подошел с вопросом Анатолию Михайловичу.

- Как и где я могу узнать современные ваши представления о нашей планете, окружающем её пространстве и её месте в нем.

- С этим могу помочь в полной мере, - заявил он. – Я хоть не астрофизик, а только физик, но в курсе этого направления науки.

Больше месяца по два-три часа практически ежедневно Анатолий Михайлович рассказал ему всё, начиная с расшифровки используемых научных терминов и понятий до последних научных данных космологической тематики. Естественно без физики тут нельзя было обойтись, так что в общих чертах, но самое основное он так же объяснял. Даже затронул альтернативное академической науке направление, хотя, конечно, никак не связанное с метафизикой, а уж теософией тем более. Всё это время он не переставал удивляться своему очень внимательному слушателю, который довольно часто просил пояснить или рассказать подробней тот или иной момент в его повествовании.

По прошествии примерно недели после окончания этих консультаций, Наю заявил, что пообщавшись со старейшинами, он может высказать их понимание по вопросам, которые интересовали Анатолия Михайловича. Он, мол, просил ведь предоставить ему хоть какие-нибудь более-менее обоснованные доводы, относительно реального существования духа как некой сущности.

Вета в последнее время отстранилась от подобного рода бесед дедушки и мамы с Наю, но в свободное от работ по дому время довольно усердно занималась с ним тренировками. Он не противился её стремлениям, что в скором времени положительно сказалось на овладении ей новых способностей.

- Хотя ты много времени проводишь тут у источника, - однажды заявил Наю, когда они очередной раз подходили к нему, - но теперь постарайся рассмотреть его повнимательней. Впрочем, не только его, а вообще всё это место.

- Я и так всё тут хорошо знаю, - с недоумением отреагировала Вета. – Что мне нужно ещё разглядеть и запомнить?

- Тогда закрой глаза, - предложил он. – Я буду спрашивать, что и где находится, а ты отвечай, если так считаешь.

После нескольких его вопросов она поняла, что ей далеко не всё хорошо известно, как казалось.

- Сделай так, - предложил Наю, – рассмотри какое-то определенное место, а потом закрой глаза и опиши его, как бы отвечая на мои вопросы.

Странное дело, но даже после внимательного изучения каменной кладки источника, дерева или куста с прилегающей территорией, описать мысленно для Веты оказалось не такой уж простой задачей.

- Когда закрываешь глаза, продолжай видеть предмет тем способом, которым ты ещё первый раз училась различать меня в пятне. Мысленно описывай его так, как будто рассматриваешь глазами.

- Зачем мне нужно учиться такому точному запоминанию предметов? – спросила она, когда, в конце концов, закончила описание местности у источника.

- А теперь, - не обращая внимания на её вопрос, попросил Наю, - опиши мне свою комнату.

С этим у неё получилось более-менее нормально, хотя и не так хорошо, как ей бы самой хотелось.

- Тебе нужно быть внимательной к тем местам, - пояснял Наю, - в которых тебе хотелось бы побывать ещё или, по твоему мнению, куда тебе нужно возвратиться. С сегодняшнего дня, к примеру, у тебя будет более крепкая связь с этим местом у источника, и перед сном вместе с желанием встретиться со мной вспоминай его. Думаю, тебе это должно помочь.

Он снова оказался прав, этой ночью они встретились. А утром Наю сообщил, что она сделала всё практически без его помощи. Еще через несколько дней, Наю сказал, чтоб в следующем сне она захотела побывать у источника. Так и произошло, в тот раз они не просто встретились возле него, но и, взявшись за руки, прошлись по дорожке. Только вот всё что их окружало, выглядело совсем не так, как она привыкла видеть наяву. С другой стороны, прогуливаясь во сне, что естественно происходило ночью, она видела всё как при дневном свете. Такое занятие по ночам очень понравилось Вете, и кроме того, просыпалась она утром полная сил и в бодром расположении духа.

Июль подходил к концу, а увидеть ещё раз мир Наю, используя только свои собственные силы, у неё так и не получалось.

Когда Веты и Наю не было дома или они уединялись, занимаясь своими делами в её комнате или кабинете, Анатолий Михайлович и Мила тоже обсуждали меж собой, разные интересующие их вопросы. В этот раз она зашла в кухню, когда он принес из кладовой сумку с овощами и уже заканчивал раскладывать их по своим местам в шкафчики и ящички.

- Ты помнишь самый первый наш разговор с Наю в столовой? - спросил Анатолий Михайлович, вынимая поддон из холодильника. – Ну, когда он убеждал нас, что мы не утоляем голод, а удовлетворяем своё желание поесть?

- Помню! – она достала фартук из шкафчика у двери и одела, завязав тесемки за поясом. – Мне было не до того, чтоб вдаваться в детали этих суждений, но тогда я не очень поняла их смысл. А потом просто не случилось с ним объясниться. А вы поняли?

- В тот раз я тоже не понял до конца, - он закрыл дверцу холодильника, поместив в него последние из принесенных овощей и сел на стул. – Но потом, вспоминая эти его утверждения, все же пытался как-то себе их объяснить. А вчера вечером в интернете мне случайно попался материал о долгожителях Окинавы, который помог сделать свои выводы.

- Так тут нет ничего нового, - Мила достала из ящика только что принесенный им картофель и принялась его чистить, стоя за столиком у мойки. – Хорошо известно, что правильный режим питания обеспечивает здоровье организму, а значит и долголетие.

- После того, каким способом Наю вернул тебя домой, - продолжал Анатолий Михайлович, - ты, по все видимости, не удивишься, если я тебе скажу, сколько ему лет.

Мила тоже посмотрела на него, как бы предлагая взглядом, удивить её возрастом юноши.

- Вета говорила, что когда почти семь лет они встретились, - он не отводил взгляда, очевидно рассчитывая увидеть её реакцию на своё сообщение, - ему было более семидесяти лет. Сейчас получается где-то семьдесят шесть.

На её лице до этого выражавшем любопытство, теперь появилась растерянность и удивление одновременно.

- Моя реакция на такое заявление внучки, - усмехнулся Анатолий Михайлович, - была более эмоциональной.

Она молча продолжала смотреть на него, по-видимому, ожидая, что это всё же была шутка.

- Но тогда я ещё не был знаком с его способностями, - уже серьезно добавил он. – А теперь….

- Так что такого интересного у жителей Окинавы? – всё ещё сомневаясь в его словах, Мила снова принялась за картофель.

- На самом деле не только у них можно найти много любопытного в этом плане. Есть ещё Амиши и другие, но сначала я расскажу тебе о том, к чему я пришел в результате собственных размышлений. Вспомни, например ситуацию, когда домашнее животное не ест какую-либо еду, мы говорим – значит неголодны. Теперь представь такой гипотетический случай, когда зимой в тайге заблудился охотник. Два дня бродил, две ночи как-то пересидел почти без сна возле костра. Третий день - холод, голод, силы на исходе, не знает куда идти. К вечеру все же набредает на охотничий домик. Дрова в печи и спички рядом. Затопил, согрелся, заснул, даже не думая о еде. Утро третьего дня, страшный голод. Найдя что-то сухое, заплесневевшее, съедает, совершенно не задумываясь о качестве и вкусе пищи. Мы говорим - голод не свой брат. Вот именно это есть утоление голода. А голодны ли мы, если перед обедом размышляем, - что бы приготовить такое вкусное? Наю был прав, мы не голод утоляем, а желание поесть. Вот и тот незадачливый охотник, будучи в охотничьем домике, на четвертый день пришел к ситуации, когда его жизни уже как бы ничего не угрожает. Воздуха и воды – завались, теплом обеспечить себя может. Пусть пища лишь для утоления голода, но все же она есть и он живет. В такой ситуации ему уже начинает хотеться еды получше и именно это является ничем иным как желанием поесть!

- Но это ведь называется жизнью на грани голода! На Окинаве что…, живут именно так?

- Нет! Там несколько другая ситуация. Когда я прочитал материал, мне показалось примечательным, что принимая пищу только по причине желания поесть, мы сокращаем время своей жизни. Вот ты, к примеру, ела в былые времена морскую капусту?

- Она мне не понравилась, - Мила в неудовольствии скривила губы, поставив кастрюлю с водой на огонь.
- Вот! – воскликнул Анатолий Михайлович. – Именно, не понравилась! Но это лишь потому, что мы не привыкли к её вкусу. А окинавцы с младенчества в основном едят морские водоросли, которые крайне питательны и полезны для организма. Одна проблема – без привычки они кажутся очень невкусными. И потому местные жители едят понемногу, но чаще обычного, то есть питаются наилучшим для организма образом. Ведь невкусной пищи много съесть не захочешь и получается, что они едят только и только тогда, когда на самом деле испытывают голод. Вроде того, что деваться им некуда как тому охотнику в таежной избе. Вот потому они долгожители, что находятся в условиях, при которых просто вынуждены вести крайне здоровый образ жизни, пусть даже как ты сказала – на грани голода.

Ситуация с амишами, которые так же являются долгожителями, несколько отличается от них, но вопрос питания там так же играет немаловажную роль. Они предпочитают традиционную мудрость предков современному образу жизни и живут опытом прошлых поколений. Питаются органическими продуктами местного производства. Они не только избегают расфасованных и переработанных продуктов питания, но на самом деле сами выращивают все продукты, используя органические методы сельскохозяйственного производства. Они выращивают собственных животных. Их пища является естественной и свободной от генно-модифицированных организмов. Важно отметить, что они едят сезонные блюда во время сбора урожая, а остальное сохраняют путем консервирования и ферментации. А ведь сезонные фрукты и овощи обладают значительно большей питательной ценностью. Они богаты антиоксидантами, которые приносят огромную пользу нашему здоровью. Мы же сейчас только наполовину ведем нужный образ жизни - воздух и вода у нас отличные, а питаемся вовсе не по причине утоления голода.

- Так что!? – она высыпала нарезанный картофель в кастрюлю. – Переходим на режим голодания?

- Нет, конечно! – махнул рукой Анатолий Михайлович. – Нам это теперь уж не по силам. Лично я не смог бы сейчас заставить голодать ни себя, ни Вету, так что пусть Наю приучает её к долгожительству.

- Вы хотите сказать, - Мила пристально посмотрела на него, как будто только что о чем-то догадалась, - что жизненные условия в мире Наю, сходны с условиями на Окинаве?

- Судя по тому, какую одежду он постоянно носит, - немного задумавшись, проговорил Анатолий Михайлович, - у меня сложилось такое ощущение, что его мир соответствует времени, которое у нас называется эпохой собирательства и охоты, каменный век.

- Сколько же люди его Мира живут?

- По моим прикидкам где-то от 400 до 500 лет. Так что даже окинавцам до них очень далеко.

- Забавно! Получается, что жизнь на грани голода обеспечивает долголетие, – Мила принялась чистить лук.

- Но вспомни, - заметил Анатолий Михайлович, - ведь сама природа позаботилась о том, что б мы теряли аппетит во время болезни. Не так ли? А если говорить о животных, то они вообще ничего не едят когда болеют.

- Может поэтому и у нас издревле известен способ очищения организма с помощью голодания, - добавила она.

- Наю прав, что разумом понимая неправильный образ жизни вообще и питание в частности, мы, то ли в силу привычки или по другой причине, мало обращаем на это внимания.

Некоторое время оба молчали, по всей видимости, каждый пытался для себя объяснить причину такого поведения.

- Ты ведь знаешь, что одна местная женщина держит тут корову, и я покупаю у неё молоко, творог и сметану, - возобновил он разговор. – И она мне как-то рассказала, что у неё самой творог не всегда получается одинаков, что качество зависит от фазы Луны.

- Вот как! – Мила принялась чистить и резать морковь.

- И ещё она однажды не то, чтобы пожаловалась, но скорее по причине поделиться своим недоумением рассказала один случай. Как-то летом двое молодых из города были тут на своей даче и тоже взяли у неё молочные продукты. А потом сказали, что магазинный творог и сметана им больше нравятся. Как тебе такое?
Мила только слегка дернула плечами и ничего не ответила.

- Я не думаю, что эти люди не знают, что в наше время молочные продукты в магазине содержат разного рода добавки или вообще изготовлены из порошкового молока.

- И не только молочные.

- Да, - согласился Анатолий Михайлович, - я как представитель старшего поколения очень хорошо помню вкус колбасы советского времени. Да и куриного мяса тоже. Но это уже другой разговор, а что касается голода, то в Мире Наю, как я думаю, его вовсе не считают таковым, для них это повседневная жизненная норма. И к тому же, многие из продуктов, которыми питаемся мы, не были известны на Руси, а завезены в более поздние времена. Но наши предки жили и не тужили без них.

- И при этом люди его Мира во многом превосходят нас по своим способностям, - заметила она.

 

Глава III