Часть первая К оглавлению

Глава III

2. Каждый о своем и всё о том же

 

Пока Анатолий Михайлович жил вдвоем с Ветой, ему было очень трудно одновременно выполнять работы по дому и заниматься выращиванием лекарственных растений на участке. Слишком много для его возраста приходилось обрабатывать земли, которая к тому же находилась по другую сторону железной дороги. Чтобы подъехать туда на машине, нужно было делать большой крюк через соседний поселок. Однажды ему подумалось, а нет ли где-либо в стороне от Эллинского подходящего места, где можно было бы переезжать на машине через рельсы. Пройдя вдоль полотна, примерно в километре от поселка он на самом деле нашел такое. Здесь изначально короткий участок подножия возвышенности выступал вперед, то есть находился на пути прокладываемым по насыпи рельсам, и железнодорожникам пришлось срезать его, оградив от осыпания бетонными блоками. Только вот ехать туда на машине приходилось между деревьями, растущими на склоне, но за месяц он вырубил мелкие деревца и кустарник, и в сухую погоду вполне добирался на машине к этому месту. С собой привозил деревянные брусья на ширину полотна и переезжал на другую сторону практически к своему участку. Хотя это было в какой-то мере опасно, ведь когда-никогда поезда тут всё же ходили, но примерное время ему было известно, так что всё обходилось.

После возвращения Милы работали тут уже вдвоем, и он решил, от греха подальше таким вещами не заниматься. Теперь они оставляли машину, и перетаскивали на другую сторону полотна мотоблок с прицепом и другие необходимые принадлежности. Добираясь таким образом до участка, они работали по несколько часов, как правило, с утра до обеда. Времени для общения было не так уж много, ведь далеко не всегда случалось работать на одном месте, но некоторые интересные темы им всё же удавалось обсуждать. На этот раз они досевали небольшие по площади, но во многих местах образовавшиеся по каким-то причинам плеши, поэтому постоянно находились рядом.

- Знаете, Анатолий Михайлович, не перестаю удивляться тому, откуда у Алексея, наряду с довольно успешной предпринимательской деятельностью, в голове было столько такого, что для основного большинства людей показалось бы если не сумасбродством или чудачеством, то странностью уж точно. Слушая его, я сама была почти такого же мнения и лишь теперь, пережив столько горя, начинаю осознавать правильность его убеждений. Почему так происходит? Почему мы считаем правильным то, что считается правильным у большинства людей? Вот вы были руководителем высокого ранга, причем с идеологической направленностью. На самом ли деле массами легче управлять, внушая людям ту или иную идею, о чем нам говорил Наю?

- Ты затронула довольно большую и сложную тему, и даже несколько тем, - подумав некоторое время, ответил он. – Массой легко управлять в том случае, если их сознанием уже владеет какая-то общая идея. Но для этого её прежде нужно сформировать и внедрить в сознание людей, а затем уже тем или иным образом использовать. …Идея должна отвечать непосредственным интересам и потребностям каждого человека, к которому она обращена…, писал Маркс в статье «К критике гегелевской философии права». Почему, например, в период гражданской войны после октябрьской революции народ поддерживал коммунистов? В городах у рабочих было желание иметь лучшие условия труда, а единственной мечтой крестьян - иметь свою землю.

- Как мало нужно было для счастья людям того времени, - усмехнулась Мила. – Ведь подавляющая часть населения тогдашней России была крестьянской, а значит иметь клочок земли мечтала большая часть россиян. Вот у нас есть такой участок и никакого ощущения счастья. А ведь наш труд на земле более-менее механизирован, да и бытовые условия гораздо лучше по сравнению с прежними. Нет ли в этом какой-то иронии свыше в адрес людей?

- Очевидно потому, что то самое крестьянское большинство не могло себе даже представить нынешние бытовые условия. Это для них было не просто запредельной мечтой, но даже не было самой мечтой, так как лучшего они попросту не знали.

- Кто лучшего не знает, тот рад тому, что имеет, - улыбнулась она.

- Это истинно народная мудрость и очень правильная, - согласился он, - лучшее враг хорошего. Но вот только для нас нынешних, довольствоваться тем что есть и не стремиться к лучшему…, понимание неприемлемое и в какой-то мере даже крамольное, что ли.

- Да, в нас плотно сидит идея стремления к лучшему.

- Так вот, - продолжил Анатолий Михайлович, - в те годы, провозглашенный партией лозунг – «Земля - крестьянам, заводы - рабочим», в полной мере соответствовал уже сформированному сознанию подавляющей массы людей России. Такая идея народу нравилась и за неё готовы были жертвовать даже своей жизнью. Пусть, быть может, не для собственного благополучия, а лучшего будущего своим детям, и тем не менее…. Затем был объявлен лозунг – все на восстановление народного хозяйства. Само словосочетание – «народное хозяйство», уже нивелировало несбывшуюся мечту иметь личный клочок земли. И хотя некоторые люди с особо частнособственническим сознанием выражали недовольство, но таких было мало. А идея построения счастливого общества будущего, была настолько сильной, что даже в период коллективизации люди ходили на работу с песнями, хоть и работали практически бесплатно.

- Действительно! - согласилась Мила. - Идея формирующая сознание вещь сильная. Но вот вы сами сказали, что людей с частнособственническим сознанием было относительно мало, тогда получается, что практически у всего населения России того времени было сформировано сознание иного рода.

- Я думаю, что в этом смысле нужно говорить не о сознании как таковом, а о менталитете русского народа в целом. Более просто это называется нашей природой, которая издревле, как наследие далеких предков передавалась из поколений в поколения. Именно на этом основывался как характер людей, так и мировоззрение нации вообще. Хлебосольство, гостеприимство, доброта, простота, доверчивость и многое другое было присуще народам Руси и России. Помнишь, в романе «Братья Карамазовы» Достоевский писал – «Широк человек, слишком даже широк, я бы его сузил». Так вот, говорил Федор Михайлович как раз о глубине чувств русской души, именно русской и никакой другой. Мы наследники людей широкой натуры, как принято выражаться – с открытой душой. Натура, это ведь и есть природа. Хорошо это или не очень, но мы ожидаем от других людей такого же отношения к нам. Наши предкам вполне было достаточно, если кто-то другой открывал им свою душу, тогда он становился своим, другом и братом. То есть не благ они ждали, а именно чувств, как духовного родства. Теперь же всё изменилось, но, как мне кажется, всё же пока только внешне. Подсознание доставшееся от предков в нас ещё живо и тянется к утраченному. В начале девяностых мне попался на глаза маленький журнальчик с небольшим стихотворением. Теперь не помню ни названия, ни автора, да и всего стихотворения, но несколько строчек крепко засели в памяти.

Не ходи по дворам,

Нынче слякотно там.

Тянет гарью и горем оттуда,

Видно дело табак:

Стая рваных собак

На местах доминошного люда.

На чужом колесе

Прокатились мы все.

Оттого и дворы запустели.

Ты, наверно, не помнишь, а у меня перед глазами стоит внутренний дворик многоквартирного дома, где по вечерам после работы собирались простые люди. Женщины на стульчиках и скамейках судачили о всяком разном, мужчины за столиком в домино забивали козла. Спокойная, мирная, уверенная в доброе будущее атмосфера того общества. Куда теперь идем…, не знаю.

Мила с большим интересом и, наверное, впервые с неподдельным чувством доброго расположения посмотрела на него, но ничего не сказала.

- По все видимости, такой наша природа сформировалась потому, что Россия расположена на огромной территории, посередине западной и восточной культуры. Но при этом мы лишь в какой-то мере впитали в себя рациональность и предприимчивость одной и чувственно-созерцательную углубленность другой. Алексея в этом смысле можно было бы охарактеризовать как выдающуюся личность, в которой то и другое просто сконцентрировалось в избытке.

- Вы помните мой первый приезд в Эллинский, когда Алексей нас познакомил? – Мила всё же решилась высказать пришедшую ей до этого мысль.

- Конечно! Почему ты спрашиваешь?

- Почти полгода с того дня, когда я рассказала ему о своей беременности, и до самого моего переезда сюда, он практически в каждую нашу встречу пытался донести до меня своё мировоззрение. Я как-то однажды его спросила, не пытался ли он рассказать всё это вам. Он ответил, что такой возможности у него попросту нет, так как общаться с вами более-менее продолжительное время практически не получалось. И теперь я уверена, что будь он с нами, то между вами двумя нашлось бы очень много общего. Дело в том, что Алексей тоже часто ссылался как на различные произведения из русской литературы, так и вообще жизни русских людей прошлого.

Мила продолжила свою работу и некоторое время оба молчали, очевидно каждый мысленно представлял, как хорошо бы им жилось всем вместе в этом нищем райском уголке.

- Знаешь, - заговорил Анатолий Михайлович, - то, что я тебе только рассказал, довольно ярко проявилось в России девятнадцатого века. В то время дворянство было более многочисленно, чем новый слой купцов, фабрикантов, заводчиков и прочих. Но если дворян-меценатов были единицы, то в немногочисленной среде вторых, покровителями разного рода были многие. Конечно, Алексея нельзя было назвать меценатом, но скорее всего потому, что у него была своя предназначенность, как утверждал Наю. Его тянуло к осмыслению происходящего в более глобальном плане.

Мила ничего не ответила и какое-то время они работали молча.

- Вот ты говорила о нем как человеке, - вновь начал Анатолий Михайлович, переходя с Милой к следующей проплешине, - действия и мысли которого в глазах окружающих, да и тебя самой в то время, были по меньшей мере странными, резко отличающимися от общепринятого представления успешного бизнесмена. Я сейчас вспомнил, как ты недоумевала по поводу, что его якобы вели по жизни какие-то силы.

- Он мне сам несколько раз говорил об этом и приводил примеры…! Да я недавно вам всё рассказывала! Наю ведь тогда согласился и даже подтвердил, что Алексею на самом деле покровительствовали некие высшие силы.

- Лично я никогда бы не поверил в их существование, - немного подумав, ответил он, - если бы не был свидетелем и участником всего случившегося с нами. Но мне в этой связи подумалось о другом. Сейчас у меня такое чувство, что основное большинство людей слишком озабочены своими собственными проблемами и повседневными делами, считая их для себя очень важными и нужными, не обращают внимания на подобного рода случаи, о которых он тебе рассказывал. Скорее всего, необычные и даже странные знаки, разного рода подсказки, своеобразные сигналы, получает каждый человек, но элементарно не обращает на них внимания. Мы теперь конечно же не узнаем, как с Алексеем всё это начиналось, но по-видимому, он был внимателен к этим явлениям, а может и по своей природе был к ним предрасположен.

- И поэтому был избран как подходящий вариант, о чем говорил Наю, - Мила в задумчивости как бы резюмировала его слова, - и ему начали плотно помогать в сложных ситуациях. Если всё так и было на самом деле, то многое объясняется. Понимаете, по своему складу характера или то, что вы назвали менталитетом, он не должен был иметь успех в бизнесе. Я уж говорила ему, что редко такое бывает, когда с самого начала бизнесмен везде имел «крышу». Обычно за неё нужно платить и немало, а у него….

- Тут ты отчасти ответила на свой же вопрос, - остановил её Анатолий Михайлович. – Ты сказала – обычно. А что означает это понятие? Обычным является то, что соответствует представлению большинства людей, то есть своего рода общепринятое понимание взаимоотношений человека и общества как минимум, а в целом - миропонимание вообще. Вот мы как-то вместе смотрели фильм «Бумер». Если помнишь, там один из главных персонажей произнес фразу – не мы такие, жизнь такая. Так это уже вполне можно отнести к сформировавшемуся в нем миропониманию. Я не знаю, как складывалось всё у Алексея, но может быть, как раз по причине «крыши» со всех сторон, он не проявил себя явно как человек. Его везде считали своим, и в бизнесе прежде всего. Ты отметила эту самую его природную черту, но только потому, что очень близко сошлась с ним. А его окружение в целом этого не заметило, а иначе бы на самом деле он прослыл странным, чудаком, а то и сумасшедшим со своей идеей отшельничества в самом расцвете сил.

- Беда в том, - немного помолчав в расстроенных чувствах от воспоминаний, проговорила она, - что я его практически не понимала и сама мысль о жизни в глуши меня крайне расстраивала. Потребовалась страшная эмоциональная встряска, перевернувшая кардинальным образом моё сознание, что б наконец понять, насколько он был прав.

- И вновь верна народная мудрость, - правды жизни не узнаешь, без страдания и бед. Было дело я размышлял по этому поводу и обратил внимание, что в России с завидной регулярностью случаются разного рода потрясения. Но при этом сразу после их окончания, взаимоотношение между людьми, как правило, становятся более человечные. Люди становятся добрее, дружелюбнее, порядочней в конце концов.

- И что же из ваших слов тогда получается? – с легким недоумением, спросила она. - Что Россию впереди ждут ещё немалые трудности и даже беды?

- По всей видимости, да! - согласился он. - Не наш этот путь, которым мы сейчас идем. Как в том стихотворении - чужое это колесо, на которое теперь примостились многие наши сограждане. Россия должна вернуться в свою колею, и тогда..., перетерпев все беды.... Я в этом смысле хорошо помню послевоенные пятидесятые, да и шестидесятые тоже, по крайней мере первую половину. Тогда ещё в людях была жива память о пережитых страданиях войны. Даже если и наступали какие-то радостные дни, но и они были с привкусом прошлой беды. Веселья как такового по настоящему никто не переживал, все были по деловому серьезны с каким-то всеобщим пространным чувством покоя, почти полусонного состояния и добрым отношением ко всем и каждому.

Работа была закончена и они направились к машине, погруженные в себя от всего сказанного услышанного друг от друга.

- Странно! У меня сейчас появилось ощущение, - заговорила Мила, когда они приехали домой и поднимались вместе по лестнице с нижнего уровня, - что описанное вами состояние того послевоенного времени отчасти напоминает поведение Наю, когда при отсутствии радости и веселья, серьёзное и деловое отношение ко всему происходящему.

- Да! Пожалуй, ты права, - согласился Анатолий Михайлович, направляясь следом за ней в прихожую. - Хотя его отношение ко всему имеет ещё более категоричную форму - отсутствие каких бы то ни было чувств вообще. Ни положительных, ни отрицательных, полное равнодушие. И знаешь, как бы это не казалось кощунственным, но может в том и состоит истинная правда человеческой жизни – меньше радости, значит и бед меньше, как, впрочем, и наоборот. Стремясь получить больше удовольствий от жизни, нужно быть готовыми к тому, что придется расплачиваться за это большими страданиями. Пример тому история России, который я приводил.

- В учении Будды говорится, что причиной страданий людей являются их желания, - раздался голос Наю.

Они остановились и обернувшись увидели его выходящим их кабинета. Вслед за ним в дверях показалась Вета.

- Я читал об этом в одной из книг тут, - направляясь к ним, пояснял Наю, – Так вот, в своем учении он говорил, - чтоб не испытывать страданий нужно избавиться от желаний. Это в какой-то мере касается и сказанного мной по поводу желания поесть. Нужно только утолять голод и не более того.

- Да мало ли у людей желаний, причем тут поесть, - махнула рукой Мила, направляясь в ванную, привести себя в порядок после полевых работ. Анатолий Михайлович молча пошел в кухню.

Наю смотрел им вслед, в полной мере осознавая, что его пример и пояснения никто из них не понял в должной мере. Повернувшись, он направился назад в кабинет, в дверях которого по-прежнему стояла Вета.

- Сегодня, пожалуй, мы с тобой займемся ещё кое-чем, - сообщил он, зайдя в комнату и закрыв за собой дверь. – Вполне возможно, если ты будешь иметь более глубокое представление о вашем мире, то мне будет легче доносить до них смысл того, что я говорю. Сейчас они не понимают, а тебя такие вопросы пока не интересуют. Пойдем в твою комнату.

Вета пожала плечами и пока ещё сама ничего не понимая, направилась к себе.

- Садись в кресло, - произнес Наю чуть ли не приказным тоном. - Закрой глаза и расслабься.

- Что ты хочешь сделать? – спросила она, заняв своё любимое место.

- Сейчас ты как бы заснешь, - пояснил он, - но прежде я хочу тебя предупредить. Что бы не произошло сейчас, должно остаться между нами, то есть маме с дедушкой ничего говорить ненужно.

- Ты говоришь точно так, как предупреждал меня перед первыми нашими занятиями у источника. Мы начинаем новую тренировку?

- Не то, чтобы тренировку, но будет не так как раньше.

Прошло некоторое время и Вета на самом деле будто бы начала дремать. Затем ей показалось, что Наю подошел и взял её за руку. Она знала, что сидит с закрытыми глазами, но при этом каким-то образом видела перед собой каменную кладку источника. Он стоял совсем рядом справа от неё и крепко держал левой рукой ладонь её правой руки.

- Ну и что?! - подумала Вета.

И в следующее мгновение прямо перед её глазами было только бескрайнее небо. Она посмотрела вправо и встретилась взглядом с Наю, он был совсем рядом и по-прежнему держал её за руку. Однако где-то далеко позади него зеленели вершины деревьев. Присмотревшись внимательней, Вета стала различать покрытые густым лесом горы. Постепенно переводя взгляд вниз, у неё перехватывало дыхание и замирало сердце. Они находились высоко над землей, а под ногами расстилался на первый взгляд совершенно незнакомый ей пейзаж.

- Не узнаешь? – раздался голос Наю.

Вета была не в состоянии что-либо ответить, мысли путались, всем её естеством владели только разного рода чувства.

- Посмотри, - продолжал он, - прямо под тобой наш источник, возле которого мы только что стояли. А рядом ваш дом, правда теперь видно только крышу, но и весь двор.

Постепенно она начала приходить в себя, но от этого волнение не утихало. Наоборот, начав различать дом, весь поселок, серую полосу железной дороги, за ней покрытый травой их луг, а вдалеке поблескивающую в солнечных лучах речку, её разум буквально не находил себе места. Весь вид настолько завораживал, что она даже забыла испугаться по настоящему.

- Ты чего тут делаешь? – раздался мамин голос. – Уснула, что ли среди дня? И когда только успела!

Вета открыла глаза и увидела её в дверях своей комнаты.

- Я уже три раза тебя звала, а ты не идешь. Ладно, пошли обедать, - и она ушла, оставив дверь открытой.

Вета продолжала неподвижно сидеть, ещё не в полной мере придя в себя. Мыслей никаких не было, лишь только окутавшее её состояние эйфории постепенно рассеивалось.

- Я думал, у тебя появится чувство опасности, - раздался голос Наю. – А ты на самом деле совсем неплохо себя чувствуешь.

- Почему ты раньше этого не проделывал, - наконец родилась мысль в её голове.

- Иди обедать, потом поговорим, - твердо заявил он. - И помни о чем я предупреждал.

- Что-то я не понимаю, - всё же не тронулась она с места. – То ты говорил, что с моей помощью будешь доносить свои слова до мамы с дедушкой, а теперь предупреждаешь, чтоб я им ничего не говорила.

- Всё правильно, - ответил он. – Тебе станет понятно, когда мы продолжим такие путешествия.

Она поднялась и бодро зашагала в столовую.
 

Часть третья